– Отлично, – произношу я в ответ, только неуверенно.
– Все хорошо? – встревоженно спросил мужчина, переводя на миг шоколадно–карий взгляд с дороги на меня.
– Не знаю, что со мной, – вздохнула я, откидываясь на спинку кожаного сидения. – Может, не выспалась?
– Тогда, малышка, не туда мы едем.
– В смысле? – не поняла я.
– Вряд ли ты у меня выспишься, – самодовольно заявил Джеймс.
Отчего–то настроение сделало рывок вверх, став из серо–сумрачного салатово–зеленым, потому улыбнулась и игриво спросила:
– Уверен? – И обрадовала: – Вот запру тебя… в кабинете, и завалюсь спать!
– А все так эротично начиналось, – по губам Харрисона скользнула улыбка, но лишь на несколько секунд, и он уже серьезным тоном уведомил: – В воскресенье встречаемся с Эденом, он что–то откопал.
Я кивнула и, взглядом скользнув по красивому профилю мужчины, повернулась к окну. Машина плавно ехала по шумной трассе в даунтаун, а все мои заботы и проблемы остались где–то далеко позади.
***
Ночью город живет словно бы своей жизнью. Особенно никогда не спящая столица. Мирные жители засыпают, проваливаются в сказочные и зыбкие сны, не задумываясь, что происходит за тонкой гранью стекол окна. А там буйная и темная жизнь, стыдливо прикрытая палантином ночи, как будто бы ночным небом, светом одинокой луны и безжизненных фонарей можно скрыть все, что творится в это время суток.
Трое мужчин мужчин незаметно, так, что ощущение чужого взгляда не возникало, шли по темной улице вслед за мужчиной. Тот, кого они преследовали, даже не мог понять, идёт ли кто–то за ним, получит ли он свое наказание за содеянное, он шел, беспечный, в глупой уверенности, что дело прошло успешно, ведь ему сегодня утром перечислили на счёт немалую сумму, как и остальным товарищам. Только за все стоит платить, верно?..
Напали на него внезапно, только вот не сзади, трусость не в стиле этих наемников, спереди, даже предоставив шанс увернуться, дать отпор. Однако шансом воспользоваться мужчина не сумел.
– Прискорбно, – покачал головой ударивший, наблюдая, как некогда самоуверенный мужчина стоя на коленях пытается вытереть кровь из носа рукавами джинсовки. Окатив презрительным взглядом, дал сигнал напарникам по заданию: – Бересклет, Южный, давайте.
Те синхронно шагнули, дернув мужчину за плечо, рывком подняли. Жертва заскулил, принялся что–то лепетать, но наемник жёстко ударил в челюсть, потом в живот… Бил он долго, метко, точно следуя указаниям нанимателя, но при этом добавляя от себя. Такие ублюдки, как этот, не заслуживают даже жизни, но наемник не вправе распоряжаться, увы. Напоследок пнул лежащего на земле, брезгливо поморщился, едва тот застонал, и произнес, словно выплюнул, обращаясь в никуда:
– Тряпка.
– Меченый, – обратился к нему Южный. – Все, хватит.
– Хватит, – унимая поднявшуюся ярость, повторил Меченый и коротко кивнул в сторону лежащего: – Приступайте.
И наемники принялись за дело – стянуть с мужчины джинсовку, футболку, а потом маркерами исписать грудь, спину, руки, шею, лоб лаконичным “Я больше не буду обижать слабых”.
– Слушай, я правильно понимаю, что эти маркеры нестирающиеся? – спросил Бересклет, неаккуратным движением оставляя на коже неровные буквы.
– Ага, – Южный сосредоточенно выводил завитушку на особо приглянувшейся букве. – Минимум через недели три сойдет. Заказчик хоро–о–ош.
Меченый, который все время, пока парни украшали побитого им, курил, выпустил изо рта сизый терпкий дым и усмехнулся:
– Заканчиваем, малыши. Еще два “альбомчика” и тихий час.
– Сомневаюсь, что тихий час у тебя будет – хохотнул Юг, а Бересклет лишь хмыкнул. – С такой–то телкой.
– Компас мой, – обманчиво ласковым голосом протянул Меченый. – Заткнись и рисуй.
***
/Элизабет Скотт/
Может ли быть что–то приятнее, чем совместное приготовление ужина? Когда ты замешиваешь тесто, а он нарезает помидоры. Когда ты выкладываешь на лист корж, а он в это время готовит соус. Когда вместе, иногда дурачась и обмазывая носы друг друга, распределяете соус по будущей пицце, накладываете начинку, периодически пихаясь, а после отправляете все это в духовку, отмечая успешно сделанное дело долгим, потрясающим поцелуем. И уборка кухни становится совсем не в тягость, и помощь доставляет удовольствие, и сам процесс становится интересным, веселым и… сближающим.
Каждое мгновение, что мы проводили вместе, становилось одним из самых счастливых. Все было настолько идеально, что иногда казалось, будто все окружающее – сон. Я таяла, чувствуя себя просто превосходно, и в то же время не могла до конца расслабиться, каждый раз одергивая себя, морально подготавливая к тому, что это не может быть правдой и вот–вот все закончится, произойдет что–то жуткое. Я опасалась и боялась. Но положительные эмоции были сильнее моего сознания, а потому большую часть времени я все же наслаждалась происходящим.