Уже в машине она позвонила Абсани. Сначала слышались лишь долгие гудки, выводя из себя Джорджи еще больше, но мужчина все же принял вызов.
– Привет, дорогая, – голос хриплый, порывистый, а тихие постанывания на фоне лишь подтверждают ее мысли. Развлекается, значит.
– Скоро действительно стану для тебя такой, – зло отвечает она. – Какого /запрещено цензурой/ ты делаешь, когда скоро мы останемся с носом?!
В трубке раздается гортанный стон мужа, поднимающего на вершину, а следом звук встречающегося с поверхностью кожи хлыста.
– Успокойся, детка, – спустя пару долгих секунд произносит Абсани. – Сними напряжение, отдохни…
– Отдохни?! Ты что курил?
Джорджина зла. Они теряют огромные деньги, а еще… Она теряет молодость, время!
– Ничего, – на фоне какой–то чавкающий звук. Противный, с похотью. Вынуждающий поморщиться. – У меня всегда несколько планов, детка, и вот один из них уже начинает вступать нашу игру.
– Какой еще план? И почему я не в курсе? – раздражение усиливается, наполняет ее, тело становится напряженнее, особенно между ног.
– Мальчик маленькой Лиззи же готов на все ради нее? Вот я считаю, что да. И твой Никки ведь тоже, – ласково, растягивая слова сообщает Малик.
– И? – нетерпеливо спрашивает Джорджи.
– И ничего, сыграем на этом…
– Если что–то случится с моей дочерью, то ты пожалеешь, – твердо перебивает Джорджина. – И будь уверен, вся известная мне информация может стать отличным наказанием в руках посторонних. А ты же знаешь, я слов на ветер не бросаю.
Абсани расхохотался и с усмешкой, которая была слышна в голосе, бросил:
– Сучка. Твоя взяла, мне все равно похрену, как добраться до своей цели. Все, бывай. И сними напряжение, ведешь себя как долбанная ханжа.
И просто выключился!
Все ругательства, которые она уже готовила в голове, пришлось выплюнуть в пространство салона. Водитель, удивленный, который сначала бросал на нее взгляды через зеркало заднего вида, повернулся к ней, но лишь на миг, а потом вновь вернулся к дороге. Светофор зажегся зеленым.
День выдался ужасным! Джорджи требуется разрядка. Вроде бы уже несколько недель рядом с ее номером ошивается работник отеля. Как же его звали?..
– Стивен? – позвала она, щелкнув на кнопку вызова.
– Стюарт, – хрипло поправил ее молодой мужчина.
– Хочешь вновь поразвлечься, малыш? Жду тебя в номере.
А следующий номер, который она набрала, никогда не сохранялся в ее телефоне.
День все же жутко мерзкий…
****
/Элизабет Скотт/
Для человека, что буквально вчера узнал про немалый масштаб своих проблем, спала я чересчур крепко. Видно, мозг, утомленный часами напряженной деятельности, устроил забастовку и просто–напросто отключился. Совсем. И долго. Тоже совсем. Потому как будильник я благополучно поставить забыла…
Подорвавшись с кровати на сорок минут позже положенного, я проклинала все, всех и вся, но собиралась. В рекордные сроки собиралась, будто в армии. В голове царил хаос, в доме царил порядок – диван я все же реанимировала, – который плавно становился хаосом. Да уж, случаи, когда я куда–либо опаздывала, можно по пальцам пересчитать! И сегодня их стало на палец больше, будь проклят организм, жаждущий сна!
Уже выбегая из дома, написала брату сообщение, что вернусь к обеду, а в холодильнике, если его открыть, даже найдется еда. Во всем теле царила паника. Страх опоздать, страх завалить собеседование, страх, что что–то пойдет не так. Взвинченная, словно на стою на иголках, я погрузилась в мысли, ожидая автобус, и не сразу заметила, что телефон настойчиво вибрирует, оповещая о том, что кто–то звонит. Зато увидев имя контакта, мгновенно нажала на клавишу ответа и уже с улыбкой проговорила:
– Доброе утро!
– Здравствуй, – кажется, собеседник тоже улыбнулся. – Как ты?
Тяжело вздохнув, все же созналась:
– Переживаю. Очень. Невероятно просто.
– Лиз, поверь мне как человеку, который хоть раз нанимал на работу других: тебя возьмут, – твердо проговорили на том конце. – Твое обаяние и образование не дадут им и шанса. Так что можешь беспокоится только о том, будет ли это местом, где ты захотела бы работать.
– По–моему, ты говоришь предвзято, – пробурчала я, внутри тая от его слов. Но, несмотря ни на что, лесть придала уверенности в себе. Или это все же вера близкого человека в тебя дает тот стержень, с которым ты готов покорить мир?
– Разумеется. Ведь я именно тот человек, кто стал жертвой твоего обаяния! Фактически я доказательство, что слова верны.