– Ник, ты все нужное собрал? – спросила, укладывая и остальную посуду в коробки.
Ник сейчас сидел и доедал остатки пасты, намазывая на какой–то крекер. Наверное, на то последнее, что осталось у нас в принципе из еды.
– Ага, – кивнул он. – Даже свою коллекцию галстуков сложил.
– Тогда пора заказывать такси? – мое утверждение вышло вопросом.
Окинула взглядом кухню – все убрано: чашки, тарелки, вазочки, шторы, полотенца. Стало как–то даже неуютно и пустынно.
– Ага. И одеться, – вновь поддакнул брат. – В какой именно аэропорт нам?
– Аэропорт Ла–Гуардия, – и потом вспомнила, что как бы дорога до этого аэропорта может занять даже полчаса, если будут пробки, пускай и в Куинсе находится и… – Черт! Пошли одеваться!
И первая убежала в спальню, при этом взяв телефон с дивана и набирая номер такси. Пока разговаривала с оператором, успела выбрать себе одежду – простые джинсы и свитер, потом подумала… И выбранное отправилось обратно в шкаф, а взамен извлекла простое платье с манжетами.
Итак, оказалось, за пятнадцать минут можно собраться. Я почти не красилась – лишь увлажняющий крем нанести, тушью накрасить ресницы да губы помадой, моей проблемой являлись волосы – вот именно сейчас мне жутко мешали распущенные волосы, а собрать их в идеальный высокий хвост занимает у меня порядком много времени.
Но в этот раз я успела все за какие–то пятнадцать минут!
– И это все? – удивился брат, увидев мой чемодан. – Серьезно? Лиззи, да это полный разрыв шаблона!
– Да вряд ли, Ник, я просто обновлю гардероб в Сан–Франциско, – рассмеялась я.
У меня половина чемодана – обувь, а вот из одежды мало что взяла, помня, что скоро пузико появится, а это значит, что придется покупать новое. Просто банально не влезу в свою старую одежду!
– Все равно круто. Ладно, идем, нас такси ждет.
И Ник вышел первым из нашей квартиры. Я посмотрела по сторонам, потом прикинула в уме, все ли взяла, ничего ли не забыла… Нет, ничего.
– Лиз, ты скоро? – спросил Николас, мой заведующий по багажу – мой чемодан был отобран сразу же, едва рука коснулась ручки. – А хотя, стой. Я сейчас спущу чемоданы, а после мы вместе попрощаемся с диваном. Все же я с ним сроднился – столько лет, столько пиццы…
– Давай так, – улыбнулась я. И, не снимая туфли, прошла и села на родной диван.
Ник вернулся спустя минут семь, тоже сел рядом.
– Может, к черту все? – спросил он, играясь с ремешком моего плаща.
– Неа, не к черту, – закрыла глаза, наслаждаясь этой пустой тишиной. – Я морально готовлюсь к шестичасовому перелету, не мешай.
– Все, молчу! – буркнул он. И продолжил “молчать” дальше: – Слушай, а давай напоследок пиццы поедим? Ты знаешь, пока моя родненькая пицца лучше пиццы нью–йоркской, пиццы Лос–Анджелеса и даже канадской.
– А в тебя влезет? – поинтересовалась. Вот я объелась вся.
– Для пиццы всегда есть место! – отозвался Ник.
– Окей, – кивнула. – Только в аэропорту, а то опоздаем на самолет.
– Чтобы купить пиццу в аэропорту, мне придется продать почку. Или даже три почки.
– У человека лишь две почки, – напоминала я, поднявшись. Взяла сумочку с документами со столика, телефон.
– Вот видишь, и то не хватит. Но у меня ведь есть ты, правда? – брат тоже поднялся, отобрал мою сумочку, с дивана поднял мой плащ. – Идём!
Дверь я закрывала с довольно странными ощущениями. Вроде бы на душе было хорошо, но вроде бы…
Ладно, не будем об этом.
Перед тем, как сесть в самолёт, я написала Джеймсу письмо. Жалко, очень жалко, что моей бумагой был безжизненный экран телефона, а моими чернилами – черные пиксели. Бумага покажет эмоции, чернила подскажут настроение, а что сделают буквы без характера пишущего? Без уникального наклона, без шаловливых завитушек? Обычные буквы. Такие, какими пишут все.
И когда я печатала, то пыталась впихнуть силком свои ощущения. Но нет. Стылые буквы, безразличные.
“Я уезжаю. Спасибо за все. Будь счастлив!
P. S. У меня будет ребенок”, – коротко, без обид. И с намеком – ребенок мой. Не наш, не его, исключительно мой.
Ник звал меня, злился и говорил, что ждать всяких самолёт не станет, а я минут пять стояла… И ожидала звонок?..
Нет, так неправильно.
Элизабет, если ты решила начать новую жизнь, то к чему самообман?
Действительно. Потому быстро достала из телефона сим–карту и выбросила в нутро мусорного ведра. Прошлое заперто в квартире, а пыльные надежды с верой выброшены.