— Хорошо, я только захвачу сумку, — киваю мужчине.
Возвращаюсь к своему рабочему месту, закрываю крышку ноутбука, достаю из шкафа портфель и меняю шлепанцы на танкетке, в которых хожу на работе из-за их удобства, на уличные лодочки.
— Альбина, Марина, закроете всё сами. Я сегодня уже не вернусь, — стараясь не выказывать никаких эмоций, отдаю распоряжение девчонкам. Знаю, они у меня умницы, не подведут и сделают все, как положено. — Если вдруг появится что-то неотложное, я на телефоне.
— Конечно, Юль. Мы все сделаем, — слышу в ответ.
— Тогда до завтра, — подмигиваю и устремляюсь к выходу.
Мужчина, как настоящий джентльмен, придерживает мне дверь и, все также игнорируя охи и ахи, покидает салон.
От входа до машины, где стоит Цикал, каких-то жалких семь метров. Или около того. Мне же кажется, будто я преодолеваю дистанцию никак не меньше сотни метров.
И на всем протяжении меня сверлят десятки внимательных глаз. Сзади — любопытные девчонки, впереди — Он и его всевидящая свита.
Так, Котова, не дрейфь, командую себе, потому что всё тело вибрирует от напряжения, а вместо позвоночника, кажется, заледенел кол. Ощущение, будто я не иду, а с трудом пробираюсь сквозь тягучую субстанцию. Еще и ноги, заразы, подкашиваются, норовя подвернуться или запутаться.
И во всем этом виноват тот, кто стоит прямо по курсу и прожигает меня жгучим взглядом своих темных глаз. Без улыбки, но и без недовольства.
— Здравствуй, Юля, — произносит Давид первым, когда я приближаюсь. Голос глубокий, но ровный, нисколько не выдающих эмоций, которые испытывает его хозяин, — рад, что ты согласилась со мной встретиться.
— Здравствуй, — отвечаю кратко.
Говорить о собственной радости желания нет.
Не люблю врать.
— Забирайся, — Цикал распахивает заднюю дверь гелика, не сомневаясь, что я тут же выполню его пожелание.
Остаюсь на месте.
Умом понимаю, что уже согласилась, что разговора нам по-любому не избежать. Он нужен не только ему, но и мне.
Отбросив обиды и негатив прошлого, отменить то, что Давид — отец моей дочери я не имею права. А если взять в расчет то, что кроме меня у моего золотка больше нет родственников, на которых она могла бы положиться, если со мной что-то случиться… нет, я не могу отказаться от разговора.
И всё же…
Сидеть вдвоем на заднем сидении авто — слишком сложно. Мало пространства. Довольно уединенно. Не уверена, что готова к этому.
— Мы могли бы поговорить в парке, — киваю в сторону небольшого зеленого сквера на противоположной стороне автострады.
А что? Хорошая идея, кстати.
— Шумно и слишком многолюдно. У меня есть другое предложение, — качает головой Давид, но большего не озвучивает.
Он так и стоит у распахнутой двери, ожидая моих действий.
— Я хотела бы поехать на собственной машине, — очередная попытка проявить самостоятельность.
— А чем не устраивает моя? — густая черная бровь демонстративно медленно поднимается вверх, а в голосе явно слышится подначка. — Не доверяешь?
Хороший вопрос.
Вот только… говорить правду — глупость с моей стороны.
— В шесть я должна вернуться, — сдаюсь, понимая, что сама затягиваю встречу, а время и так не резиновое. — Мне дочь из сада забирать.
— Сделаем, — звучит уверенно.
И вот такой ответ, подразумевающий под собой «мы», а не «ты» напрягает.
Что же ты задумал, Давид?
Глава 6
ЮЛЯ
— Зачем мы здесь? — уточняю, повернувшись к Цикалу, когда машина паркуется возле дверей ювелирного салона.
Молодой охранник, тот что сидел на переднем пассажирском сидении, выходит на улицу и распахивает дверь с моей стороны, предлагая руку. Но я не двигаюсь с места, ожидая ответа от Давида.
За время поездки мы не перекинулись с ним ни словом. Он молчал, лишь время от времени прожигал меня нечитаемым взглядом.
Не видела, но чувствовала. Так с первого дня знакомства повелось. Стоило ему обратить на меня внимание, как по коже словно кисточкой кто-то проводил. А самообладание летело коту под хвост.
Так, ладно, не об этом сейчас.
А о тишине в поездке.
Раз Давид молчал, хотя был инициатором встречи, то уж я и подавно не издавала ни звука. Только бездумно пятилась в окно, ничего в нем не замечая, и усердно старалась привести мысли в порядок.
А они, настырные, все бушевали и бушевали.
Вот вроде бы и в курсе уже была, что Давид вернулся и скорее всего захочет встретиться, чтобы поговорить об Амине. Весь вечер воскресенья и понедельник занималась самовнушением, чтобы панику отринуть подальше и вести себя, как взрослая, уверенная в себе женщина, как мать, в конце концов.