Мне ничего не осталось от нашего прошлого, один лишь только кадр, сделанный в шутку, пока Давид спал.
Ах, нет.
Еще осталось разбитое сердце и… наша девочка.
Нет.
Моя.
Только моя девочка. Мое сокровище.
— Это случайное совпадение, Амина, — улыбаюсь малышке шире.
Ерунда, что скулы сводит от напряжения.
Чтобы отвлечь ее, обнимаю за хрупкие плечики и показываю в сторону Богдана и Нади. Ребята стоят в паре шагов от нас, пританцовывая на месте и поглядывая в сторону шатра для ребятни: вроде как и на Шрека им посмотреть поближе хочется, тот уже пришел на праздник с огромной охапкой разноцветных воздушных шаров, но и Мину бросать одну — не вариант.
— Бери друзей и бегите к крестной, она вас уже потеряла, — легонько подталкиваю дочь.
— Но мамочка…
— Сладкая моя, там уже аниматор скоро плакать начнет, что ему не с кем веселиться, — киваю на зеленого человечка.
— Уф, ладно, — заметив, что так привлекло друзей, моя девочка резво отшагивает в их сторону.
И когда я уже думаю, что легко отделалась и всё самое страшное осталось позади, дочь выдаёт:
— А в детстве ты говорила, что у папы такая же родинка.
Глава 2
ДАВИД
— Чего такой напряженный, брат? — Алекс подходит сзади и хлопает по плечу. — Проблемы в бизнесе?
— Нет, брат, в личной жизни, — засовываю руки в карманы и сжимаю кулаки, поворачиваясь к нему.
Алекс Гроссо — лучший и единственный друг с младых лет, разглядывает меня с широкой улыбкой. И я не сдерживаюсь, улыбаюсь в ответ, а потом обнимаю побратима, которого не видел слишком долго.
А он изменился, делаю вывод, вспоминая всегда серьезного парня, каким тот был семь лет назад, когда я уехал из России.
Надо же, как много всего за это время произошло. Алекс стал закоренелым семьянином, многодетным отцом и, судя по довольной роже, безумно счастливым человеком. Хотя из нас двоих именно он всегда открещивался от такого развития событий.
Карьерист и безжалостный делец, он видел себя только в бизнесе, именно его ставил во главу угла, а женщин менял, не задумываясь, как только они пытались перебраться из категории «однодневка» в статус единственной и незаменимой. Даже моя младшая сестренка Карина обломалась, пусть и временно носила звание его невесты.
Я же, наоборот, всегда хотел встретить особенную для себя девушку и создать с ней большую семью. Детей хотел. До фанатизма.
Однако, вышло, как вышло.
Наши желания осуществились с поразительной неточностью.
Но я рад за Алекса. Всем сердцем. Он мне дорог и близок, несмотря на то, что жизнь раскидала нас в последние годы по разным странам.
Хотя, нет. Не так.
Это я сам принял такое решение.
Отдалился.
Скинул российский бизнес на доверенное лицо, поставил толковых наблюдающих, параллельно послал подальше отца с его грандиозными планами на мою личную жизнь, и перебрался в Италию строить судьбу заново.
И ведь почти вышло.
Даже жениться надумал. По собственному желанию. Потому что по наивности верил: одно вполне можно заменить другим, и это сработает. Затянутся старые душевные раны. Перестанут, наконец, зудеть и нарывать, выворачивая нутро. Сотрутся воспоминания, причиняющие боль от предательства.
Не выгорело.
Самообман не удался. И я даже в какой-то мере обрадовался, что вовремя тормознул, решил не дурить голову себе и не портить жизнь ни в чем неповинной девушке.
Она заслужила гораздо больше. Теплоту, заботу, нежность, любовь. Всё то, что я не смог бы подарить ей в должном количестве.
— А она у тебя есть, личная жизнь-то? — хмыкает Гроссо, возвращая мысли в настоящее.
Вот же засранец!
Как обычно прямолинеен и прет как танк.
За это и ценю друга. Он никогда не молчит, никогда ни перед кем не пасует. Рубит правду-матку в глаза.
Вот только…
— Не поверишь, раньше думал, что нет, — зеркалю едкую ухмылку.
— И что изменилось?
Прищуриваюсь и пристально смотрю в глаза того, кто мне был всегда ближе, чем все родные вместе взятые.
— Скажи, брат, — отвечаю вопросом на вопрос, — есть ли смысл делать тест ДНК?
Киваю в сторону Амины, прелестной малышки, маленькой и хрупкой, как ее мать, смуглой и кареглазой, как я.
Девчушка заливается веселым смехом, накручивая на пальчик вьющийся медовый локон, выбившийся из высокого хвостика на макушке, и ловко улепетывает от Богдана.
— Дав, — Алекс только отрицательно качает головой, мгновенно понимая, о чем речь.