София заполняла дни тем, что посещала разные курсы, на которые ее записала Доминик. Она ходила на занятия по французскому, по музыке, рисованию и искусству.
— Мы должны максимально занять тебя, чтобы у тебя не оставалось времени скучать по дому и Санти, — пояснила она.
София с головой погрузилась в учебу, так как эти занятия давали прибежище ее угнетенному духу. Она выбирала самые грустные произведения, исполняя их на фортепиано Доминик, а картины, которые она рисовала, отличались мрачными мотивами. Рассматривая картины итальянского Ренессанса, София проливала слезы. Но каждую минуту она ждала, что получит от Санти ответ. Иногда она верила в то, что Санти вдруг появится на ее пороге. Ее настроение менялось беспрестанно. В искусстве она находила способ выражения своего чувства безнадежности и тоски. Она снова писала ему, боясь, что он не получил ее первого письма, но от него не приходило даже короткой весточки.
Она смотрела на озеро и думала: могло ли Санти настолько поразить известие о ее беременности, что его чувства к ней изменились? Может быть, ему не хотелось вникать в ее проблемы? Возможно, он решил, что им лучше попробовать начать с чистого листа? А как же Мария? Неужели она тоже забыла свою подругу? Софии хотелось написать ей, она даже начинала пару раз послание, однако уже через минуту комкала бумагу и отправляла ее в огонь. Ей было слишком стыдно. Она не знала, как объяснить все Марии. Она оглянулась вокруг, вдыхая запахи весны — тающего снега и пробивающихся сквозь него цветов. Весна обещала наступить совсем скоро, и ребенок Софии рос и креп. Она должна была ощущать счастье. Но ей не хватало родных мест. Ей хотелось в Санта-Каталину, чтобы вернуться в те жаркие дни, когда все удалялись на сиесту, а их с Санти уединение сулило радость.
Вернувшись домой, она заметила, как Доминик стоит на балконе и отчаянно машет ей тонким голубым конвертом. София тут же пустилась бежать. Ее настроение изменилось, она была в эйфории. Воздух вдруг стал казаться чистым и свежим, а природа прекрасной в ожидании пробуждения. Доминик широко улыбалась, и ее зубы поблескивали на фоне накрашенных алой помадой губ.
— О, я так хотела открыть его. Поторопись! Что в нем? — Она не скрывала своего нетерпения.
Наконец-то этот молодой человек ответил. Теперь София снова будет улыбаться.
София схватила письмо, взглянула на почерк и разочарованно протянула:
— О! Оно от Марии. Но, может, она написала от его имени, если родители запретили ему писать.
Она надорвала конверт. Ее глаза пробежали ровные строчки, написанные цветистым почерком.
— О нет! — вскрикнула она и разразилась слезами.
— Что там, дорогая моя? — встревожилась Доминик.
София обессиленно упала на софу и протянула Доминик письмо.
— Кто такая Максима Маргулис? — сердито спросила она, пробежав послание.
— Я ее даже не знаю, — с несчастным видом призналась София. — Мария говорит, что они встречаются. Так скоро!
— Ты веришь своей кузине?
— Конечно, верю. Она была моей лучшей подругой после Санти.
— Может, он встречается с этой девушкой, чтобы показать своей семье, что уже не думает о тебе? Может, это игра?
София покачала головой:
— Неужели такое возможно?
— Он ведь очень умен, не так ли?
— Да, к тому же я встречалась с Роберто Лобито по той же самой причине, — сказала София, и лицо ее прояснилось.
— С Роберто Лобито?
— Это еще одна история, но о ней позже, — махнула рукой София, не желая отвлекаться.
— Ты рассказывала Марии о романе с Санти?
София почувствовала свою вину. Ей надо было довериться Марии.
— Нет, это был наш с Санти секрет. Я никому ничего не говорила. Я всегда все доверяла Марии, но не в этот раз. Я просто не смогла...
— Итак, ты полагаешь, что Мария ничего не знает, — медленно вымолвила Доминик.
— Не знаю, — ответила София, волнуясь. — Нет, она наверняка не знает. Мария ни за что не стала бы обижать меня такими новостями о Максиме. И она бы обязательно сказала что-нибудь по поводу нашего романа. Мы ведь были лучшими подругами! Очевидно, ей ничего не известно.
— Ты думаешь, что Санти не стал бы ей доверяться?
— Ты права.
— Будь я на твоем месте, то дождалась бы новостей от самого Санти.
И София ждала. Дни тянулись бесконечно медленно. Наступало лето. Солнце затопило долины, и фермеры выгнали своих коров пастись в высокой траве. К маю София была на четвертом месяце беременности. Ее животик округлился, но она оставалась худой и выглядела изможденной. Доктор сказал, что, если она не станет лучше питаться, это может сказаться на здоровье младенца. Она заставляла себя есть, пить хорошую воду и фруктовые соки. Доминик очень беспокоилась о ней, молясь, чтобы Санти — черт побери! — написал ей. Но письма не было. София продолжала надеяться, даже когда Доминик уже поставила на этом деле крест. Она часами сидела на скамейке и смотрела на озеро, наблюдая, как зима сменяется весной, а весна окрашивается летними красками, которые к осени приобретали совершенно волшебные оттенки. Лето прощалось с природой, а София прощалась со своей любовью. Со своей надеждой.