В ноябре 1976 года Санти было уже почти двадцать три года, однако выглядел он заметно старше. Он смирился с тем, что София больше не вернется, и не мог понять, как они могли потерять друг друга. Ведь они все так хорошо спланировали. Он тщетно ждал от нее писем, а потом решил, что их перехватывает отец, поэтому приучил себя вставать утром раньше всех, чтобы первому просматривать почту, но письма по-прежнему не было. Ничего, никаких вестей.
Он не выдержал и отправился к Анне. Чикита умоляла сына не попадаться на глаза тете. Санти вел себя, как послушный сын, но спустя два месяца, доведенный до отчаяния молчанием своей возлюбленной, он ворвался в городскую квартиру Анны и потребовал дать ему адрес Софии.
Анна сидела с кухаркой, обсуждая покупки на следующую неделю, как вдруг в дверях появилась раскрасневшаяся Лорета. Анна спросила ее, что случилось. Служанка сказала, что сеньор Сантьяго хочет увидеться с хозяйкой, на что Анна приказала ответить, что ее нет дома. Лорета вернулась и передала слова сеньора Сантьяго, который настаивал на встрече, пригрозив, что, если потребуется, он переночует в коридоре на полу. Анна нахмурилась, отпустила Лорету и разрешила войти непрошеному гостю.
От прежнего красавца и спортсмена осталась одна тень. Санти почернел от горя и тоски. Он отрастил бороду и длинные волосы, и от этого его лицо казалось вдвойне несчастным. Оно напоминало теперь Фернандо, лицо которого еще в детстве казалось Анне каким-то зловещим.
— Проходи, садись, — спокойно вымолвила она, сдерживая дрожь в голосе.
Санти покачал головой.
— Я не хочу садиться. Я не стану задерживать тебя. Мне нужен адрес Софии. Как только я его получу, то сразу же уйду, — ровным голосом произнес он.
— Послушай меня, Сантьяго, — резко оборвала его Анна. — Как ты смеешь рассчитывать на то, что я дам тебе ее адрес? Ведь ты тот мужчина, который лишил мою девочку целомудренности!
— Просто дай мне адрес, и я уйду, — повторил он, стараясь избежать сцены.
Он знал свою тетю. Он знал, сколько раз она доводила до слез его мать.
— Прошу тебя, — пересилив себя, вежливо сказал он.
— Я не стану этого делать, и я не допущу, чтобы вы увиделись. На что ты надеешься, Сантьяго? — ледяным голосом изрекла она, приглаживая свои блестящие рыжие волосы, завязанные сзади в узел. — Ты ведь понимаешь, что вы не сможете жениться? Так чего же ты хочешь?
— Черт побери, мне нужен адрес Софии! С кем она решит общаться, с тем она и будет общаться, и к тебе это не имеет никакого отношения, — выкрикнул он, теряя самообладание.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать? Она моя дочь. Она не просто мой ребенок — она еще несовершеннолетняя. Как ты себе представляешь наш разговор? Ты лишил ее невинности, — обвиняла она его, и ее голос понизился почти до шепота.
— Лишил ее невинности? Анна, Боже мой, ты всегда была склонна к дешевым мелодрамам. Ты даже мысли не допускаешь, что она полюбила меня.
Лицо Анны исказилось судорогой.
— Она любила меня. Это был не просто секс, грязный, развратный секс, а настоящая любовь, прекрасная и неповторимая. Я и не ожидал, что ты поймешь. Ты не способна радоваться жизни так, как София. Ты вся высохла от горечи и разочарования. Хорошо, не давай мне ее адреса. Я его все равно найду. Я найду Софию, я уеду в Европу, я женюсь на ней, и мы никогда больше не вернемся сюда. Ты пожалеешь, что выгнала из дому родную дочь.
Он не стал ждать ее ответа, а поспешно покинул квартиру, хлопнув дверью. После этого инцидента Чикита и Мигель выговаривали сыну за грубость. Пако тоже был недоволен племянником, но попытался говорить спокойно, объяснив ему, почему он не может ни написать Софии, ни увидеться с ней. Санти был слишком занят собственными проблемами, чтобы заметить, как изменился его дядя, который полностью поседел, осунулся и помрачнел. Но Санти не собирался сдаваться. София велела ему не сдаваться.
Два с половиной года он мучился, рисуя себе разные сценарии. Возможно, она написала письмо, но оно потерялось? Что, если она ждала от него вестей? О Господи, что если она написала ему? Он так сильно терзался, доводил себя до такого отчаяния, что Мария больше не могла выдержать. Она во всем призналась.
Был темный зимний вечер, за окном моросило. Санти стоял на балконе, глядя вниз на шумную улицу, с высоты одиннадцатого этажа. Он смотрел на мир не мигая, словно не мог понять, как он существует, если ему, Санти Соланасу, так больно. Мария вышла к нему. Ее губы дрожали от волнения — она понимала, что пришла пора признаться во всем. Она стояла рядом с братом и смотрела на машины, которые ехали с зажженными фарами, сигналя без причины, как было принято у аргентинцев. Потом перевела взгляд на брата, который все смотрел вниз, не замечая сестры. Он и не догадывался, что сейчас она сообщит ему свой самый темный секрет.