— Хорошо, и вот тебе первое задание: пойди и купи бутылку дешевого вина.
Мэгги открыла ящик и зазвенела мелочью.
— Ведь у нас есть повод отпраздновать этот день, Антон?
— Повод отпраздновать день, только послушать! — произнес Антон, взмахивая рукой и демонстрируя безупречный маникюр.
Спустя пару недель салон стал для Софии вторым домом, а Мэгги, Антон и Дейзи — ее новой семьей. Мэгги оставила мужа и начала собственный бизнес, чтобы свести концы с концами.
— Глупая, — прокомментировал Антон, когда Мэгги не слышала его. — Он был очень богатым и с хорошими связями. — Антон жил со своим другом Марчелло, темноволосым итальянцем с волосатой грудью, который иногда заходил к ним в салон, плюхался на софу, обитую тканью леопардовой расцветки, и слушал истории Антона. Мэгги открывала бутылку вина и присоединялась к ним. Но как бы она ни старалась хлопать своими искусственными ресницами, он не отводил взгляда от Антона. Мэгги флиртовала и с клиентами, так как им льстило ее внимание.
— Я рассыпаю перед ними лесть, как бисер, и они уходят домой, к своим женам, но образ волшебницы Мэгги остается у них перед глазами.
София и Дейзи только смеялись, слушая такие речи.
Дейзи была очень остроумной и сообразительной, но самое главное, она была добродушной. У нее были густые светлые волосы, тугими локонами обрамлявшие ее красивое лицо сердечком. Она была и энергичной, и покладистой. Сначала София с большим трудом воспринимала присутствие другого человека в своей маленькой квартире, но со временем научилась доверять новой подруге, которая спасала ее от одиночества. Дейзи сумела заполнить пустоту, которая образовалась вокруг Софии с исчезновением из ее жизни кузины Марии.
Родители Дейзи были родом из Дорсета, который она показала Софии на карте.
— Там все в зелени и холмах — невозможно не влюбиться, но это провинция, а меня всегда манили огни большого города, — рассказала она Софии.
Ее отец и мать находились в разводе. Отец Дейзи, строитель, колесил по северным графствам в поисках работы, а мать, Джин Шраб, жила со своим любовником Бернардом, по случайному совпадению тоже строителем, в Тонтоне и работала маникюршей.
— Я всегда хотела быть похожей на нее. Ходить по домам и делать клиентам маникюр, но, получив специальность, я оплошала во время первого же визита. Пролила горячий воск на собачку миссис Хембвелл. Бедняжку ошпарило до костей. Это была катастрофа. Я отложила в сторону маникюрный набор и приехала сюда. Не надо рассказывать всего этого Мэгги, потому что я подумываю о том, чтобы попробовать снова, ведь ей понадобится маникюрша, как ты полагаешь?
Она все время шутила по поводу своего имени Дейзи Шраб и представлялась «Дейзи, как цветок, Шраб, как куст». Она сказала, что ей повезло, что она не садовник, иначе ее никто не воспринимал бы всерьез. Дейзи сама скручивала себе сигареты и курила у окна, поскольку София не выносила табачного дыма в квартире. Они разговаривали о своих мечтах, однако София, конечно, не открывала ей всей правды. Она бы никому не могла рассказать свою печальную историю.
У Мэгги София подметала полы, удивляясь иногда тому, какие разноцветные пряди попадают под ее щетку. Антон обожал красить волосы. Это было его любимой работой.
— В радуге столько цветов, милая, что нам остается только выбирать, — говорил он.
У него была клиентка Рози Моффат, которая приходила перекрашивать волосы каждые две недели.
— Она уже перепробовала все цвета. Придется мне начинать сначала, — пожаловался он.
Еще София мыла клиентам волосы. Эту работу она не любила, так как она портила ногти. Однако спустя короткое время привыкла. Посетители, особенно мужчины, давали ей щедрые чаевые.
— Она не много о себе рассказывает, не так ли, Антон? — спросила Мэгги, сидя на софе и сортируя талоны.
— София восхитительная.
— Восхитительная.
— И трудолюбивая. Но если бы она еще не была такой грустной, — сказал он, наливая себе бокал вина.
Была половина седьмого, время делать перерыв.
— Но она ведь смеется твоим шуткам, дорогой?
— О да! Однако она все равно грустит, это видно по ее глазам. Она переживает какую-то драму.
— Дорогой, ты такой романтик. Надеюсь, ты не оставишь меня ради поэзии, — засмеялась она и закурила.
— Я сам поэзия, красотка. Я не стал бы отнимать кусок хлеба у всех этих доморощенных поэтов.
Он принес ей пепельницу. Мэгги глубоко вздохнула и расслабилась.
— Ты знаешь, почему София приехала в Лондон?
— Нет, она очень скрытная. Мэгги, а зачем это тебе?