Спустя какое-то время София закончила свою работу.
— И что же это? — спросила Мария, наклоняясь к ветке, чтобы получше разглядеть рисунок.
— Разве ты сама не видишь? — с негодованием воскликнула София.
— Извини, София, не могу разобрать.
— Это сердце.
Она перехватила смущенный взгляд Марии.
— О?
— Немного тривиально, да? И кто же этот счастливчик? — спросил Санти, устроившись так, что его руки и ноги свободно свисали с ветвей.
— Не скажу, иначе желание не исполнится, — ответила она, хитро опустив взгляд.
София редко смущалась, но в последние несколько месяцев она вдруг осознала, что испытывает к кузену глубокие чувства. Когда он пристально смотрел на нее, она вспыхивала как маков цвет, а сердце беспричинно начинало бешено колотиться. Она восхищалась им, она обожала его. Странное дело, но София часто стала краснеть и не могла контролировать ситуацию. Это случалось помимо ее воли. Когда она пожаловалась Соледад, что приходит в смущение каждый раз, когда разговаривает с мальчиками, ее горничная рассмеялась и сказала, что так происходит, когда люди взрослеют. София надеялась, что перерастет эту привычку. Она с интересом анализировала свои новые ощущения. Ее переполняли любопытство и необъяснимая радость, но Санти находился сейчас далеко-далеко, куря свою сигарету, словно индеец. Мария взяла у нее нож и вырезала солнце.
— Пусть моя жизнь будет долгой и счастливой, — проговорила она.
— Как странно просить о таком в нашем возрасте, — поморщив нос, произнесла София.
— Нельзя принимать все как должное, — серьезно заметила Мария.
— О, Бог ты мой, да ты, кажется, слушала проповеди моей матери? Наверное, сейчас ты поцелуешь распятие.
Мария рассмеялась, когда София изобразила на своем лице благочестивое выражение и перекрестилась.
— Санти, а ты будешь загадывать желание? Давай же, не отступай от традиции!
— Нет, я в девчоночьи игры не играю.
— Да пожалуйста, — бросила София. — Вы чувствуете запах эвкалипта? — Ее щеки раскраснелись. — Если бы я потерялась на море, и до меня каким-то чудом донесся этот божественный запах, я разрыдалась бы от желания попасть домой.
Она мелодраматично вздохнула.
Санти сделал выдох, пуская дым колечками.
— Я согласен, потому что этот запах всегда напоминает о лете.
— Я не слышу никакого запаха, все перебивает запах «Мальборо», — пожаловалась Мария, отгоняя рукой дым от сигареты Санти.
— Не надо сидеть внизу, — парировал он.
— Нет, Санти, это тебе не надо наверху!
— Ладно-ладно, — примирительно сказал он, и его светлые волосы упали на лоб. Они втроем улеглись на ветках, с нетерпением ожидая появления первых звезд на сумеречном небе.
Пони фыркали и переступали с ноги на ногу в тени развесистого дерева, терпеливо отмахиваясь от мух и москитов. Наконец Мария предложила отправиться домой.
— Скоро совсем стемнеет, — взволнованно проговорила она, седлая своего пони.
— Мама убьет меня, — вздохнула София, живо представляя, как разъярится Анна.
— И всю вину снова переложат на меня, — застонал Санти.
— Ну, Сантьяго, ты взрослый, ты должен заботиться о нас.
— Если твоя мама выйдет на тропу войны, Софи, то ее ничто не остановит. Мне бы не хотелось иметь к этому отношение.
Анна была известна своим крутым нравом.
София вспрыгнула на пони и уверенно повела его сквозь темноту.
На ранчо они отдали пони старому Жозе — старшему гаучо. Прислонившись к забору, он потягивал матэ из серебряной бомбильи. Жозе сидел с видом человека, который привык ждать и, для которого время имело второстепенное значение. Он с легким неодобрением покачал седой головой.
— Сеньорита София, ваша мама звонила нам весь вечер, — сообщил он. — Время такое опасное, что надо быть осторожным.
— Дорогой Жозе, не нужно так волноваться, ты ведь знаешь, что мне все сойдет с рук! — И она со смехом убежала вслед за Марией и Санти.
Как и ожидала София, Анна была в бешенстве. Увидев дочь, она выскочила, словно черт из табакерки. Анна махала руками так, как будто не могла себя контролировать.