София унеслась мыслями к далекой пампе, пока Гонсало массировал ей ногу, пытаясь унять боль.
— Давай согреем ногу, наденем носок, — предложил он.
— Доктор Сегундо, вы творите чудеса, — пошутила она.
— Доктор Сегундо знает, как угодить сеньорите.
— Осторожно, — предупредила она его, когда он попытался опустить ее ногу.
— Как ты себя чувствуешь?
— Лучше, — ответила она, с удивлением обнаружив, что больше не ощущает боли. — У тебя руки целителя.
— Оказывается, я не просто доктор, а целитель, — хмыкнул он, — ты мне льстишь. Вот, прошу. Как новенькая. Какие еще недуги беспокоят сеньориту?
— Нет, доктор, больше никакие.
— А как же растревоженное сердце?
— Растревоженное сердце?
— Да, растревоженное сердце, — серьезным тоном произнес он, взяв ее лицо в руки и приблизив свои губы к ее губам.
Она знала, что ей не надо было позволять целовать себя, но звук его голоса, мелодичность испанской речи, его неподражаемый аргентинский акцент, запах лошадей, туман, который отрезал их от всего мира... Она потеряла ощущение времени и ответила на его поцелуй. София понимала, что это неправильно, поэтому тут же отстранилась, заметив, что туман рассеивается.
— Посмотри, небо уже проясняется, — с надеждой в голосе произнесла она.
— Я хотел бы остаться здесь, — мягко проговорил он.
— Я промокла насквозь, мне холодно, и у меня очень болит нога. Прошу тебя, отвези меня домой, Гонсало, — попросила она.
— Хорошо, — вздохнул он. — Я даже не заметил, как стало холодно.
Софии хотелось поскорее увидеть Давида. Наверное, он очень волновался.
Гонсало отнес ее к тому месту, где их ждали привязанные лошади. Дорога назад отняла много времени, потому что на этот раз они ехали очень осторожно. София снова было потерялась, но решила положиться на чутье Сафари. Когда лошадь сама вывела их к дому, Софии оставалось только удивиться тому, что ей раньше не пришло это в голову.
— Так, пора отправляться на их поиски, — решительно произнес Давид отходя от окна.
Было уже темно, а парочка до сих пор не вернулась.
— Что-то случилось. Им нужна помощь, — добавил он раздраженно.
— Я проедусь вдоль дороги на «лендровере», — предложил Тони.
Эдди перехватил взгляд матери, но никто не посмел перечить Давиду. За обедом была очень напряженная атмосфера. Давид уже не скрывал того, в какое дурное расположение духа его привела история с Софией и Гонсало. Он все время выглядывал в окно, не в состоянии сосредоточиться на разговоре. Давид как будто надеялся, что они появятся из ниоткуда, как в кино. Тони и Эдди ничего не замечали, обсуждая игру в крикет, и Заза лишний раз убедилась в том, что мужчины — бесчувственные создания.
Давид выбежал через холл, схватив на ходу пальто и ботинки, как вдруг в открытых дверях появился Гонсало с Софией на руках, дрожащей и промокшей.
— Какого черта? Где вы были? — выкрикнул Давид, не в силах скрыть волнения.
— Это долгая история, мы вам потом расскажем. Давайте отнесем Софию наверх, — ответил Гонсало, проигнорировав предложение Давида отнести ее самому.
— Я вывернула ногу, — объяснила София, когда они проходили мимо него.
— Бог ты мой, что случилось? — переполошилась Заза.
Парочка выглядела так, словно они целый день валялись в грязи.
— Где твоя комната? — спросил Гонсало, направляясь к лестнице.
— Все время прямо. — София искала взглядом Давида, но он отстал от них.
Когда они дошли до комнаты Софии, Гонсало бережно опустил девушку на кровать.
— Я помогу тебе снять мокрые вещи и наберу воду в ванну, — сказал он.
— Не волнуйся, я справлюсь, — настойчиво вымолвила она.
— Доктор Сегундо знает, что делать, — пошутил он.
— Прошу тебя, Гонсало, со мной все в порядке.
— Спасибо, Гонсало, — раздался за спиной молодого человека твердый голос. — Почему бы тебе не переодеться? Ты у нас сегодня повел себя, как настоящий герой, но даже героям нужен отдых!
— Давид! — с облегчением воскликнула София.
Гонсало пожал плечами, улыбнувшись ей и показывая, что подчиняется приказу хозяина дома с большой неохотой.
— Какого черта вы так задержались? — сердито бросил Давид, направляясь в ванную, чтобы пустить горячую воду. Услышав шум воды, София внезапно ощутила себя безмерно уставшей.
— Мы потерялись в тумане, но спрятались среди развалин замка...