Приставив к его боку пистолет, они молча завязали ему глаза и отвезли в дом, который находился в тридцати милях от города. Когда это было? Два дня назад или три? Он ничего не помнил. Им нужны были имена, только имена. Сам он не был им нужен. Они сказали, что отпустят его, как только он заговорит. У них есть и другие источники информации, заявили эти люди, и, если он не проявит послушания, они расправятся с ним. Он поверил им, потому что до него доносились крики других жертв. Если они убьют его, до этого никому не будет дела. Они сказали Фернандо, что его выдали друзья, так какой смысл ему защищать их?
Когда он отказался называть имена, его избили до потери сознания. Придя в себя, он не мог понять, сколько времени пролежал здесь. Он был напуган и растерян. Страх источали сами стены, которые нависали над ним, доводя до сумасшествия. Фернандо так тосковал по своей семье, что это ощущение болью отдавалось в сердце. Зачем он связался с этими тупицами? По большому счету ему было все равно, какой путь выберет его страна. Перед кем он притворялся? Почему не послушал своего отца, который советовал ему вести себя тише, быть незаметнее, чтобы не привлекать к себе внимания? Но он был так доволен собой! Он связался с партизанами, чтобы ощутить себя важным и влиятельным человеком. Фернандо никому не признавался в том, что эта связь нужна была ему для того, чтобы подняться в собственных глазах. То, что делали партизаны, напоминало ему игру в ковбоев и индейцев с той лишь разницей, что ставки были намного выше. Фернандо участвовал в собраниях, которые проводились в подвалах дома Карлоса Рибейраса. Он участвовал в антиправительственных демонстрациях и раздавал листовки. Он верил в демократию, но разве это стоило того, чтобы рисковать жизнью?
Фернандо с ужасом вспоминал все, что с ним произошло. Он оказался трусом. Никогда до этого ему не приходилось переживать таких приступов отчаяния. Боль словно разрывала его изнутри. Если они убьют его, то пусть это произойдет быстро и безболезненно. Он молился: «Господи, пусть моя смерть будет быстрой».
Когда до его слуха донеслись чеканящие шаги, звук которых становился все ближе, его охватила паника. Ему хотелось кричать, но горло как будто сковало льдом, во рту пересохло. Дверь открылась. В камеру вошел мужчина. Фернандо закрыл лицо руками — яркий свет, проникший через открытую дверь, ослепил его.
— Встань, — приказал мужчина.
Фернандо поднялся на ноги, хотя каждое движение причиняло ему нестерпимую боль. Мужчина направился к нему и вручил коричневый конверт.
— Это твой новый паспорт и деньги, чтобы добраться по реке до Уругвая. Машина ждет тебя у дома. Как только ты доберешься до границы, ты перестанешь существовать для этой страны. Больше никогда сюда не возвращайся, понятно? Иначе тебя убьют.
Фернандо был потрясен.
— Кто ты? — спросил он, вглядываясь в лицо мужчины. — Почему?
— Это не имеет значения. Я делаю это не ради тебя, — резко отозвался мужчина и вывел его из камеры.
Только когда Фернандо оказался в полной безопасности, он вдруг вспомнил, где видел этого мужчину раньше. Это был Факундо Хернандес.
Когда Чикита услышала голос сына по телефону, она разрыдалась от радости. Мигель взял трубку и выслушал рассказ Фернандо о его злоключениях.
— Папа, я не смогу вернуться до тех пор, пока у власти будет это правительство, — сказал он.
Родители Фернандо были оглушены вестью о том, что могут больше никогда не увидеть сына, но их сердца переполняла благодарность Господу за то, что он остался живым. Чикита хотела встретиться с сыном, ей требовалось доказательство того, что он цел и невредим, и всем пришлось убеждать ее в том, как повезло Фернандо. Она не могла поверить в то, что он был на волосок от смерти. Только спустя несколько месяцев прекратились ее кошмарные сны, а для самого Фернандо дни, пережитые в той маленькой душной камере, навсегда остались самым страшным воспоминанием.
Спустя пару месяцев после отъезда Фернандо Санти познакомился с Клаудией Калис. Родители попросили Санти представлять их на благотворительном ужине в Буэнос-Айресе. Чикита еще не отошла от стресса и чувствовала, что не сможет выйти в свет так скоро, после того как ее сыну удалось избежать смерти. Санти сидел за столом, подавляя зевоту, слушая бесконечные речи и вежливо разговаривая с напудренной леди, которая сидела справа от него. Он обвел глазами комнату, замечая оживленные лица женщин. Все были красиво одеты, а в зале, казалось, было особенно светло от сверкания драгоценностей. Он слушал в пол уха, раздраженный монотонным голосом своей собеседницы, который напоминал ему назойливый писк комара. Санти изредка кивал ей, чтобы создать впечатление, что он слушает ее с интересом. Затем его взгляд скользнул по лицу молодой красивой женщины в другом конце зала, которая вела себя точно так же, как и он. Она улыбнулась ему с видом заговорщицы, затем повернулась к соседу и снова кивнула, имитируя внимание.