София почти не слышала ее. Ей было противно и стыдно. Если бы эта ситуация произошла с Марией, Чикита постаралась бы понять дочь. Она предложила бы ей помощь, а не искала бы виноватых. Ее же мама повела себя, как истовая католичка. София хотела сказать ей, чтобы она сошла с креста, но сейчас было не самое лучшее время для перепалок.
— Кто же отец ребенка? Кто? Кто это может быть, Бога ради?! Ты же ни с кем не встречалась, кроме своей семьи.
София в ужасе ждала, когда мама сама найдет ответ. Выражение ее лица изменилось. На нем не осталось и следа жалости к дочери. Ее вытеснили открытое отвращение и брезгливость.
— Бог ты мой, это Санти?!
Она произнесла его имя с ирландским акцентом, вложив в интонацию всю свою ярость.
— Я права, да? О, как же я была слепа! Вы оба отвратительны мне. Как вы могли быть такими безответственными? Он мужчина, как он мог соблазнить семнадцатилетнюю девочку?
Она разразилась слезами, а София равнодушно взирала на мать, думая, какой же уродливой она становится, когда плачет.
— Мне надо было догадаться, что ты способна нанести нам такой удар. Вы же похожи на двух воров в темноте. Вы — со своим грязным секретом! Я не знаю, что нам делать. Ребенок, наверное, родится умственно отсталым, ведь вы в таком близком родстве. Я должна поговорить с твоим отцом! Не выходи из своей комнаты, пока я тебе не позволю.
София услышала, как хлопнула дверь. Ей отчаянно хотелось побежать к Санти, но у нее не было сил ослушаться матери. Она лежала без движения и ждала прихода отца.
Был рабочий день, и Пако вызвали из Буэнос-Айреса. Анна сказала, что не может обсуждать возникшую у них проблему по телефону, и он должен приехать в Санта-Каталину. Анна не стала ходить вокруг да около, а сразу перешла к делу, после чего они принялись обсуждать ситуацию. Это отняло у них около двух часов. Пако спорил с женой, но, в конце концов, сдался на ее уговоры. Анна сумела убедить мужа в том, что ребенок родится неполноценным. Софии надо прервать беременность. Когда он переступил порог комнаты дочери, она уже спала, свернувшись калачиком. Его сердце сжалось при виде дочери — для него она все еще была маленькой девочкой. Присев на край кровати, он провел рукой по ее влажным волосам.
— София, — прошептал он.
Когда она открыла глаза, он посмотрел на нее с такой любовью, что она бросилась к нему в объятия и спрятала лицо у него на груди.
— Мне так жаль, папа, так жаль, — рыдала она, и ее трясло от стыда и страха.
Он прижал ее к себе и раскачивал, как ребенка, пытаясь унять и ее боль, и свою собственную.
— Все в порядке, София. Я на тебя не сержусь. Все в порядке. Все будет хорошо.
Его объятия успокаивали ее, так как отец давал ей понять, что готов разделить с ней непосильный груз ответственности.
— Я так люблю его, папа.
— Я знаю, София, но он твой двоюродный брат.
— Но разве есть закон, который запрещает жениться двоюродным брату и сестре?
— Не в этом дело. Мир живет по своим законам. Ты знаешь, что у нас не принято заключать брак между близкими родственниками. А в вашем случае это все равно, что жениться на собственном брате. Это постыдно. Ты не можешь стать женой Санти. Кроме того, твое чувство пройдет, как наваждение, ведь ты еще так молода.
— Нет, папа. Я знаю, что люблю его.
— София, — покачав головой, мрачно произнес отец, — ты не можешь выйти замуж за Санти.
— Мама меня ненавидит, — прорыдала София, — она всегда так ко мне относилась.
— Нет, милая, она просто разочарована. И я тоже. Мы с твоей матерью долго обсуждали эту ситуацию. Мы сделаем все, чтобы твои интересы не пострадали. Доверься мне.
— Мне так жаль, папа, — со слезами в голосе повторила София.
Она направилась в гостиную, где ее ждали родители, чтобы объявить о своем решении. Присев на софу, она опустила взгляд. Анна в длинном платье сидела у окна, поджав губы и напряженно скрестив ноги. Она была бледной и выглядела уставшей. Пако, с крайне озабоченным лицом, нервно мерил шагами комнату. Он словно постарел в один миг. Двери в коридор и столовую были плотно закрыты. Рафаэль и Августин, которых мучило любопытство, неохотно подчинились приказу отца и убрались в дом Чикиты смотреть телевизор вместе с Фернандо и Санти.
— София, твоя мать и я решили, что ты не должна сохранять этого ребенка.
Отец говорил суровым голосом, и, когда София хотела его прервать, он взмахом руки показал ей, что требует молчания.
— Через несколько дней ты уедешь в Европу. Как только ты...