Анна застыла.
— Я бы не сказала, что они всего лишь увлеклись друг другом. Не надо забывать о том, что они спали, — холодно напомнила она.
— Ты права. Конечно, физический аспект их отношений не стоит сбрасывать со счетов, — согласилась Чикита.
— Сексуальный опыт был у Санти. София, несмотря на все ее недостатки, была девственницей и осталась бы такой до своей первой брачной ночи, да поможет ей Бог.
Анна театрально вздохнула.
— А теперь ее мужу придется принять ее такой, какой она стала в результате этой истории. Подпорченный товар.
Чикита хотела напомнить невестке, что на дворе семидесятые годы. Тема секса уже не относилась к разряду запретных. В 1960-е годы мир пережил настоящую сексуальную революцию. Но, если послушать Анну, революция коснулась Европы, но никак не Аргентины.
— Европейские женщины могут опускаться до уровня шлюх, — как-то сказала она. — Моя дочь сохранит девственность до замужества.
— У Санти, конечно, есть сексуальный опыт. Он мужчина, поэтому я не снимаю с него ответственности. Знаю, что нет таких слов, которые загладят мою вину. Я думаю, Санти должен явиться с извинениями лично, — произнесла Чикита, готовая на любые жертвы, лишь бы наладить отношения.
— Я не могу в данный момент встретиться с Санти, — ледяным тоном отрезала Анна. — Ты должна понять, что нервы у меня на пределе. Я не смогу сейчас посмотреть в глаза соблазнителю моей дочери.
Чикита едва не разрыдалась. Ей хотелось защитить сына от таких жестоких нападок, но она промолчала, не желая ссориться с Анной.
— Анна, мы обе страдаем, — осторожно проговорила она. — Давай переживем этот период вместе. Не будет ничего хорошего, если мы начнем бросать друг другу в лицо обвинения. Что сделано, то сделано, и мы не в состоянии повернуть время вспять, хотя я отдала бы все, чтобы изменить прошлое.
— Да, я тоже, — ответила Анна, думая о своих разбитых надеждах. — Пусть меня Бог простит, — понизив голос, сказала она и нахмурилась.
Анна произнесла эти слова шепотом, как будто забыв о присутствии своей невестки. Она грустно улыбнулась, не поднимая взгляда. По крайней мере, они хотя бы поговорили. Вернувшись домой, Чикита обессиленно опустилась на кровать и погрузилась в беспокойный сон. Хотя они и нарушили тяжелое для обеих молчание, она знала, что вернуться к прежним отношениям им вряд ли удастся.
Августину и Рафаэлю сказали, что София влюбилась в своего кузена, поэтому ее немедленно отослали из дому. Отец не стал драматизировать ситуацию, но братья знали, что она приняла серьезный оборот, коль скоро сестру отослали в Европу. Рафаэль, который болел душой за Софию, немедленно отправился к Санти выяснять отношения. Он обвинил его в безответственности. Санти был старше Софии, жил в разных странах, обладал сексуальным опытом, поэтому не должен был поощрять глупые девичьи мечты. Она же была ребенком. Он погубил ее будущее.
— Когда София вернется, я приказываю тебе держаться от нее подальше.
Он, конечно, не знал, что она не вернется, как и того, что Санти планировал отправиться к Софии, как только получит от нее весточку.
Августин радовался скандалу. Ему всегда нравилось все, что было связано с интригами и сплетнями, поэтому он часами обсуждал ситуацию, лежа на траве в компании своих кузенов Анджела, Никито и Себастьяна. Он даже пытался завязать дружбу с Санти, чтобы выведать у него подробности. Спали ли они? Был ли у них настоящий роман? Что на это сказали родители? Что будет, когда София вернется? Он любил ее? Но, к великому разочарованию Августина, ни на один вопрос Санти не спешил давать ответ.
Фернандо пришел в восторг, узнав, в какой переплет попал его брат. Санти упал со своего пьедестала. Упал с сокрушительным треском. Он больше не был тем золотым мальчиком, каким его вечно выставляли родители. Фернандо вдвойне радовал тот факт, что в скандале оказалась замешана София, которая безмерно раздражала его, вмешиваясь в их игры и задирая нос, когда она на пару с заумным Санти бродила по ранчо, глядя на всех сверху вниз. Будет теперь ей наука! Фернандо казалось, что он даже вырос от сознания собственной важности.
Санти пытался держаться, но боль была слишком сильной. Он начал заметнее прихрамывать. Ночами он плакал, так велико было его нетерпение. Он мечтал получить от Софии письмо и поскорее покончить с неопределенностью. Ему нужно было подтверждение того, что она все еще помнит об их уговоре. Теперь, когда София была далеко от него, он как никогда нуждался в ней. Ему хотелось поскорее заверить ее в том, что он все еще любит ее, все еще ждет своего шанса.