Второй раз портить вечер с девушкой из-за Марины — перебор. И зачем она нужна? Пусть идет пешком на другой конец Москвы.
Мне все равно. Да?
Да?
Да, блядь!
— Ликуль, мне нужно срочно… уехать, — сиплю и стягиваю сдавливающий шею галстук. — Потом расскажешь, что нам принесли. Хорошо?
Дуется.
Плевать. Счет оплачен, так что беспокоится не о чем. Взрослая девочка. Справится. В отличие от ебанутой рыжей дуры с характером ослицы. Последние деньги выскребла, идиотка. На оленьих упряжках поедет домой?
— Я позвоню, — наспех целую напудренную щеку и с омерзением тру губы, когда Лика отворачивается.
Подбираю разбросанные банкноты и пихаю в карман.
Идиотка. Чем только думает?
Я-то знаю, что Марина неплохо зарабатывает. Но недостаточно, чтобы отвалить за ужин десятку. У нее же ипотека.
«Просто отвезу. Отдам деньги и уеду домой», — повторяю бесконечную мантру.
Едва оказываюсь на улице, как на голову обрушиваются ледяные капли.
Майский дождик, похоже, заблудился и возомнил себя ноябрьским. Ветер пробирает до костей. Погода разошлась до состояния локального апокалипсиса, поэтому с трудом нахожу рыжую макушку сквозь водяной поток.
Марина решительным шагом движется в сторону метро. Гордость, помноженная на дурость, помогает ей в священном пути. Люди в панике бегут в разные стороны, ищут укрытие от разбушевавшейся стихии, а она вышагивает, как по подиуму.
Заболеет же. Ненормальная.
За секунду нагоняю цель. Пропитанные влагой, легкие кудри тяжелеют и выпрямляются. Аромат цитрусов и песочного печенья усиливается, отчего моя нервная система дает сбой.
Врубаю автозапуск.
Убедившись, что автомобиль завелся, настигаю рыжую дрянь. Стягиваю пиджак и обматываю им возмущенную фурию.
— Не трогайте меня!
— Заткнись, идиотка! — рявкаю и с яростью встряхиваю ее за плечи. — Быстро за мной.
Злится, а из глаз едва не летит стальная стружка. Поджимает тонкие губы и упирается пятками, когда дергаю за руку.
Бесит.
— Никуда я с вами не пойду! Валите к своей швабре!
— А тебя никто не спрашивает, — рычу с плохо скрываемым бешенством.
Недолго думая, подхватываю ошарашенную Марину на руки и перекидываю через плечо. Она визжит, извивается ужом. Будто ее насилуют посреди оживленной улицы. Терпения хватает ровно до момента, пока острая коленка не попадает в живот.
Звук увесистого шлепка по заднице тонет в шуме ливня, а жар обжигает ладонь.
— Свалишься кубарем на асфальт, помогать не стану. Олежик придет в восторг, когда ты все рабочие задачи проебешь на больничном, — шиплю от режущей глотку ревности.
Работает. Марина затихает и замолкает.
Магия, сука.
На подземной парковке опускаю свою добычу на землю и, подавив желание схватить идиотку за руку, двигаюсь к машине.
— Туфли снимай, — говорю, когда она молча усаживается на пассажирское кресло.
Морщится, а кончик острого носика смешно дергается. Марина озадаченно склоняет голову к плечу и недоуменно смотрит на меня.
— Что?
— Что ты такая тупая, а ?! — огрызаюсь и опускаюсь на корточки.
— Так сидели бы дальше с умной, — фыркает, как разъяренная лиса.
— Блядь, помолчи.
Хватаюсь за тонкие щиколотки и чувствую, что невесомый капрон вымок насквозь. Не удержавшись, нежно провожу кончиками пальцев по стройной ноге, затем стягиваю кремовые лодочки. Проверяю, чтобы модный коврик не мешал потоку теплого воздуха и регулирую Маринино сиденье.
— А туфли?
Рыжая фурия недоуменно хлопает лисьими ресничками, когда я выпрямляюсь.
— Оставлю себе в качестве трофея, — привычно огрызаюсь.
Грелку для обуви я приобрел давно. Люблю комфорт и ненавижу мокрые ноги. Они напоминают о том периоде, когда мы с мамой вынужденно прятались у дальних родственников в цыганском таборе.
Прибор рассчитан под ножку побольше, поэтому не влезает в крохотную туфельку. Тянусь за комплектом новых носков, которых в багажнике навалом. Сворачиваю трубочкой и тщательно заталкиваю в каждую лодочку, а грелку устраиваю сверху.
Ехать минут сорок. Высохнут.
Стараюсь не думать о том, для чего произвожу все эти манипуляции. И почему игнорирую собственный дискомфорт. Убеждаю себя, что дело в воспитании. Я же не последнее дерьмо, верно? Верно.
Марина — девушка, которая попала в беду. И я просто ей помогаю. Ничего больше. Еще обещаю выдрать ноги гандону, который оставил ее посреди ресторана с выбором: отказаться от денег или гордости.
Без задней мысли.
Просто так.
Вовсе не из-за того, что при виде нее внутри все стонет.
Я же не влюбился, как последний дебил.
Нет, нет и нет. Такие сопли — территория придурков, вроде Олега. Марина не чужая, мы вместе работаем и…
Я соскучился.
Блядь.
Глава 32. Марина
— Забирай.
На колени падают знакомые смятые купюры, которые я растерянно рассматриваю под тихий шум дождя за окном.
Он барабанит по крыше, врезается каплями в стекло, растекается по нему и заставляет поверхность запотеть. Отрываю от них рассеянный взор, сгребаю деньги и слышу, как Левицкий шипит сквозь зубы:
— Не вздумай вернуть. Вытащу из машины, нагну над капотом и выебу. Поняла?
Гордо задираю нос.
— Я подам на вас заявление в полицию за домогательства! — огрызаюсь в ответ, хотя против воли мне хочется прижаться к нему покрепче и втянуть носом аромат ели с ладаном.
Пудровый запах укачивает и уносит в колыбель сна, но я старательно держусь. До дома не так уж далеко, поэтому сцепляю зубы. Деньги предусмотрительно кладу в сумочку под удовлетворенный взгляд Левицкого в зеркале заднего вида.
— Молодец.
Прикусываю язык, потому что ругаться не хочется. Лучше засунуть гордость подальше, чтобы не отсвечивала ближайший час или два. Тяжелый день, голова распухла от работы, и свидание накрылось медным тазом. Нормальный парень на поверку оказался настоящим мудаком.
Но многие современные мужчины и женщины со мной бы не согласились.
— На хуй ты вообще пошла с этим уебком в ресторан? Кто он? — неожиданно интересуется Левицкий как бы между делом.
— Начальник отдела инновационных технологий в компании Олега Константиновича, — отвечаю спокойно.
Поставленный на зарядку смартфон разрезается во второй или третий раз мелодий вызова от абонента по имени Арсений. Отворачиваюсь, ловлю напряженный взгляд Левицкого в окне и жму плечами.
— Что?
— Это он?
— Какая разница, Саш?
Он удивленно приподнимает брови, а я внезапно понимаю, что назвала его по имени. Без отчества и всей прочей официальной шелухи. Просто так. Будто мы тысячу лет знакомы, общаемся и находимся в более-менее дружеских отношениях.
— Саша? — повторяет странным голосом. Хрипотца в его интонации заставляет меня сглотнуть и покоситься на пролетающий за окном тротуар.
— Мне вернуться к Александру Николаевичу?
Нервно облизываю губы и замечаю, что Левицкий смотрит. Причем смотрит так, что мне стыдно. Всякие пошлости лезут в голову. Запястья начинают чесаться от желания вновь ощутить чертов шнурок, низ живота сковывает сладкая истома. Непроизвольно свожу колени вместе и стискиваю зубы.
Мудак и его волшебный парфюм.
Наверняка напичкан афродизиаком, поэтому моя крыша проваливается в подвал. К жадным демонам, которые только и мечтают о прикосновениях наглого, хамоватого козла за рулем.
А я хорошая девочка. Очень.
Все эти выходки последних дней принадлежат другой Марине. Не мне. Я не такая.
Совсем.
Вообще.
— Или ты пошлешь его на хуй, или я возьму трубку, — хрипит Левицкий и вырывает мое сознание из потока самоубеждения.
— А?
— Телефон, Мари.
Смартфон вновь разряжается истошным визгом, потому что Арсений не отстает. Чат с сообщениями тоже постепенно пополняется. Тянусь, чтобы смахнуть их, но запястье неожиданно оказывается в заключении.
Одной рукой Левицкий сжимает оплетку руля, а другой тянет меня к себе.