Какая разница, что она там говорила?
Розовый дым кочует из легких в мозг. Окутывает сознание и разрывает мозжечок на сотни шариков сладкой ваты. Мы падаем на прохладное покрывало, а халат и полотенце летят в сторону под напором животной страсти.
Не могу с ней нежно. Мне всегда мало ее. Хочется больше и больше.
Чаще.
Каждую секунду.
Марина — наркотик, на который меня подсадили. Но я лучше сдохну от передозировки, чем откажусь от него.
Кусаю шею, царапаю зубами ключицы, помечаю каждый сантиметр кожи. Не знаю, куда тороплюсь. Как настоящий дракон боюсь, что кто-то отберет у меня желанное сокровище.
Внутри нарастает пламя, от которого раскаляется добела кожа, а единственный источник прохлады — Марина. Врываюсь в нее быстро и жестко. Глушу крик там, где отчаянно бьется ее пульс на шее.
— Блядь, — стискиваю полушарие груди и жадно вбираю сосок под судорожный всхлип подо мной. — Мари, пиздец. Моя горячая девочка…
Теснота ее лона выталкивает, но я не сдаюсь. Напряжение сжимает мошонку до грохота в ушах, а кровь в венах превращается в топливо. Достаточно чиркнуть спичкой, чтобы я взлетел на воздух.
Толкаюсь сильнее, вхожу до упора, ловлю нужный темп и стискиваю зубы под давлением упругих мышц.
— Стой, стой, стой! — внезапно кричит Марина.
Замираю и с трудом фокусирую взгляд на испуганном личике, когда она несильно ударяет меня по плечам. Недоуменно трясу головой в попытке разогнать наваждение, немного прийти в себя.
Надо понять, что происходит.
— Презерватив, Саша! Мне нельзя! Я не пью таблетки!
Блядь, я забыл про гандон?
Глава 36. Марина
— Лисенок, я вытащу. Клянусь, — стонет в шею и обжигает дыханием кожу.
Мышцы сводит резкая судорога, приятная нега разливается внизу живота, когда он делает пробный выпад. До боли стискиваю его член внутри себя и со стоном откидываюсь на разворошенные подушки.
Язык с трудом ворочается во рту, хотя умом понимаю, что нужно воспротивиться, возразить ему.
— Саша, — удается выдавить между жаркими ударами.
— Тш-ш-ш, все хорошо. Вся ответственность на мне, лисенок.
Ага, конечно. Так я и поверила.
В ответ безмолвно вонзаю ногти в бронзовые плечи и вскрикиваю, когда входит во всю длину. Больно, мать вашу! Я же толком не подготовлена к его размерам, поэтому отчаянно ерзаю и мысленно напрягаюсь.
Потому что секс без презерватива у меня случается впервые.
Как человек, которому не повезло заиметь непереносимость оральных контрацептивов, я всегда подходила к этому вопросу бережно. В те три раза с Олегом была защита. Да и с Сашей тоже… До сегодняшнего дня.
— Ну тихо.
Слизывает проступившую слезинку и целует уголок губ, а движения немного замедляются. Короткий вздох тонет в неторопливом поцелуе, когда Саша приникает к моему рту. Хватаюсь за его густые волосы, дергаю, затем обнимаю покрепче за шею и прогибаюсь в пояснице в желании оказаться к нему поближе.
Чувствую, как он улыбается, и тут же взвизгиваю. Саша внезапно ударяет в матку и начинает безжалостную качку, от которой у меня перед глазами все плывет. Его стон сливается с моими протяжными криками.
Чем громче я ору, тем яростнее он трахает меня. Выбивает из воспаленных связок хрипы, вой и стоны. Ловит текущие слезы, зацеловывает обожжённые его поцелуями и укусами участки кожи, чтобы через секунду там появился новый след.
В какой-то момент картинка смазывает, потолок со стенами меняются местами.
Тлеющие угольки обиды и злости за глупый вопрос про Олега испаряются под натиском невероятных эмоций. Нечто невообразимо прекрасное, чувственное, яркое зарождается в груди в тот момент, когда Саша меняет положение наших тел.
Теперь мы сидим лицом к лицу. Хватаюсь за мощные плечи, а он придерживает меня под бедра. Направляет, помогает принять глубже его член. В такой позе каждый выпад ощущается острее, жестче. Близкий контакт позволяет нам синхронизироваться на каком-то ментальном уровне и понять друг друга через язык жестов.
— Обожаю твои глаза, — шепчу между всполохами подступающего оргазма и ловлю огонек безумия в угольно-черных зрачках. — Такие волшебные. Ты такой красивый, Саш.
Мне так хорошо с ним, как никогда не было с Олегом. Тепло, уютно, легко.
Как за нерушимой стеной, которая окружает со всех сторон и не дает врагам пробраться в мой мир. Уничтожить все то, что я таким трудом построила.
В какой-то момент на задворках сознания вспыхивает мысль, что я влюбляюсь в этого мужчину. Влипаю в него, как глупый паучок в красивый шарик из жвачки. Он такой же сладкий и чертовски опасный, потому что из его плена не выпутаться.
Для Александра Левицкого все происходящее между нами — игра. Как азартная личность он привык идти до победного и получать за свои старания призы. Мне нельзя в него влюбляться.
Если, конечно, я не хочу остаться без сердца.
— Блядь! — выдыхает громко.
Оргазм, точно вспышка, ослепляет нас. Лечу опять на постель в мощных судорогах, затем прогибаюсь. Кожу на бедрах и животе согревают теплые капли семенной жидкости. Где-то в мозгах проскальзывает пьяная мысль, что он все-таки успел.
Не обманул.
Наслаждаюсь моментом единения с ним, прикрываю глаза, послушно переплетаю наши пальцы.
— Хочу в тебя кончить. Безумно, лисенок, — шепчет у самых губ, но я с трудом разбираю слова. — Блядь, какая же ты…
Это сон или нет?
— Нельзя, — бормочу рассеянно и поглаживаю по влажным прядям.
Думать о том, что будет дальше, не хочу. И о той надутой королеве красоты тоже.
Кем бы она ни приходилась Саше.
— Поздно, лисенок. Здесь все принадлежит мне, — охаю, когда он неожиданно и дерзко кусает за сосок и поднимается выше к шее. — Продолжим?
— Опять?
Он виагры пережрал, что ли? Откуда столько энергии? По статистике у мужиков не больше раза или двух за ночь!
— Снова, — лукаво хохочет, и я понимаю, что высказала свои мысли вслух. — Поверь, я не другие мужики.
Кажется, последние слова Саша произносит с плохо скрываемой ненавистью. Будто ревнует меня к каким-то воображаемым мифическим существам мужского пола. Не успеваю спросить, потому что погружает язык в мой рот и заставляет утонуть в сладких волнах удовольствиях.
Вздыхаю, отдаюсь полностью завораживающим чувствам. Где-то на задворках странное беспокойство царапает затылок. Но я не обращаю на него внимания. Крепче прижимаюсь к Саше и кричу от неожиданности, когда он отрывается от меня, чтобы укусить за шею.
— Саша!
— Помечаю собственность, — мурлычет довольным тоном, затем добавляет задумчиво: — Хочу сзади.
— Са…
— А я говорил, Розочка, что отпускать дочь в Москву нельзя! Ты посмотри, а! Этот чернявый уже язык ей в кишки засунул! — раздался знакомый рев со стороны входа, и я с ужасом оторвалась от Саши, чтобы увидеть за его спиной взбешенного папу.
Упс.
Глава 37. Саша
«Бойся своих желаний» — не зря же говорят умные люди.
Едва я растворился в плену апельсиновых облачков и подумал, что хорошо бы видеть лисенка каждый день, как на шахматной доске выросли две незапланированные фигуры.
Теперь рассеянно наблюдаю за напряженной суетой Марины у плиты. Красная, как сваренный рак, она косится то на меня, то на родителей. Из-за чего покрытые веснушками щеки вспыхивают с новой силой.
— Чем вы занимаетесь?
Роза Антоновна поправляет уложенные в высокую прическу рыжие кудри и нарушает гнетущую тишину.
Не удержавшись, хмыкаю и передергиваю плечами. Забавно слышать рядовые вопросы после того, как получил по морде. Буквально за пару секунд до обвинений во всех смертных грехах с угрозами подать заявление за изнасилование.
Между попытками уйти от праведного гнева сопящего Артема Денисовича, проверкой барабанных перепонок на гибкость и конкурсом одевания на скорость — подумал, что рановато для знакомства с родителями. От прошлого толком не отошел. А здесь новеньких, тепленьких подвезли. Даже горяченьких.