Папаша Марины сидит на стуле напротив меня. Едва не подпрыгивает от негодования и бурлящей внутри ярости, подобно кипящему на плите чайнику. Ее мать то и дело пытается испепелить нас взором.
Теперь я знаю, откуда у Марины этот фирменный уничтожающий взгляд потрошителя. Потенциальная теща, не щадя, режет мои бренные останки острым взором. Как забитого ногами поросенка на ужин.
Но все равно замечаю интерес в серых радужках, когда отворачиваюсь. Он просвечивается сквозь рыжие ресницы.
Конечно, я понравился. Просто она строгая. Педагог, например. Меня буквально стащили с Марины. И сей факт немного мешает принять мою неземную красоту и обаяние, как объекта любви ее дочери.
— Ивенты, — цокаю, а когда ловлю вспышку непонимания, поясняю со вздохом: — Корпоративы, праздники, организация публичных мероприятий.
— В общем, клоун, — фыркает Артем Денисович, затем презрительно выгибает бровь. — Солнышко, а это точно наш жених? Приличнее ничего не валялось на той помойке?
— Тема, — строгий взгляд отпускает удавку на шее и гневно мечется в сторону противно хихикающего отца Марины.
— Что? Нет, чернявенький, я что-то не так сказал? Тогда поправь старика, чай не чужие люди. Я же открыт к обратной связи. Продвинутый. Вот у меня левый фидбэк, вот правый, — поочередно сжимает пудовые кулаки, а сам с трудом сдерживает утробное рычание. — Всегда готов, как говорится.
— Все так, Артем Денисович.
Рядом пыхтит Марина. Заключаю ее в кольцо рук и под гневное сипение чмокаю кудрявую макушку.
— Девочки часто выбирают мальчиков, которые похожи на их отцов, — поглаживаю тонкую талию. — Да, лисенок?
— Где кольцо, жених?! — рявкает Артем Денисович, вскипяченный до цвета вареной свеклы. — Не наскреб?
— Рука не поднимается без благословения.
— А вот член прекрасно функционирует.
— Марина не жалуется, — цыкаю в ответ и хитро щурюсь.
— Ах ты сучок! Сейчас я тебе покажу, кто здесь не жалуется! — шипит Артем Денисович и подпрыгивает с места.
— Папа, Саша, пожалуйста! — стонет Марина и обреченно прижимает ладони к лицу. — Я так больше не могу. Достаточно. Пап, мам, дело в том, что…
Молния понимания пригвождает к месту. Ибо она сейчас все выложит как.
Не, не, не.
Хватит с меня того, что Марина пылает от стыда как спичка. Хотя ничего противозаконного или противоестественного мы не делали в ее спальне. Все было по согласию. Поэтому шестеренки в мозгу крутятся со скоростью света до вспышки мультяшной лампочки.
Накрываю ладонью распахнутый рот и под изумленные взгляды констатирую:
— Что? Все верно, я не сделал предложение. Но собирался. Сегодня. Готовил сюрприз для Марины, а вы все испортили, — тяжело вздыхаю с видом оскорбленной невинности, пока моя девочка ошеломленно пялится на меня. — Есть кольцо. Подождите.
Самодовольно фыркаю на растерянную троицу и, высоко задрав подбородок, выплываю из кухни.
Кто-то хочет обыграть Санечку? Ха, ха и еще раз ха! Все ходы расписаны, шаги отмерены. Весело насвистываю под нос, рыскаю по карманам брошенного на тумбу пиджака и выуживаю волшебную коробочку.
— Как же ты, блядь, вовремя, — целую мягкий бархат. — Моя прелесть.
— Это что? — шепчет заговорщицки Марина за спиной.
Вздрагиваю и оборачиваюсь на нее, побелевшую до состояния накрахмаленной простыни. Не нравится ее вид. Счастливая улыбка идиота исчезает, а под ребрами врубается пылесос. Промышленный. Он мелет ребра в пыль и щедро удобряет костной мукой глупое, подпитанное лживыми надеждами сердце.
Все не по-настоящему.
Пиздец, блядь.
Я готов на ней жениться?
Еще вчера, звеня напряженно поджатыми бубенцам, почти свалил пешком через китайскую границу от маячившего впереди брака с Ликой. А сегодня рассыпаюсь хрустальными осколками, потому что рыжая стерва вместо блеска радости демонстрирует страх. Будто я протягиваю ей не кольцо, а гремучую змею.
— Кольцо, — шутливо подмигиваю, пока внутри все ревет и скулит от безвыходного положения. Протягиваю ненавистную коробочку, но Марина не спешит брать ее в руки. — Желаю, как честный человек, жениться на тебе. Что-то не так?
— Тебя головой в детстве роняли? — кашляет и задевает запрятанные в душе тонкие струны. — Куда жениться?
— Ну ой, лисенок, — привычно закатываю глаза, а в желудок падает вязкий клубок горькой слюны. — Не тормози. Покажем твоим родителям, сделаем пару фоток и все. На ближайшие полгода от нас отвалят.
Подозрительно трогает пальчиком красную крышку и хмурится.
— А что взамен?
— Правильно мыслишь, лисенок, — довольно тянусь, затем щелкаю по кончику острого носика. — Ты увольняешься от Олега и переходишь работать ко мне.
— Тогда я просто им все расскажу.
Ярость, как кислота, обжигает небо и растворяет внутренности.
Сука. Ну почему так? Мы же решили быть вместе. Или нет?
Сомнение распахивает широкую пасть и жадно вгрызается в отдел мозга, который отвечает за боль. Хрустит, точно спелым яблоком, пока я ловлю хоть какое-нибудь подтверждение своим мыслям в глазах Марины.
Ничего. Есть только злость.
Горячие искры сыплются на обожжённые участки кожи, где побывали ее пальчики. Хватаю возмущенную Марину за руку и тяну на себя.
— Выбирай, — шепчу зло ей в ухо. — Колечко, спокойный папенька и новая работа. Или честно продемонстрированная история наших сообщений твоим родителям.
— Мудак, — злобно шипит и судорожно оглядывается, затем протягивает ладонь.
— Правильный выбор, малыш.
Прижимаю к губам бледные костяшки.
Глава 38. Марина
Ерзаю под пристальным взглядом мамы, непроизвольно кручу кольцо на безымянном пальце, которое жжет кожу. Под металлическим ободком появляются невидимые волдыри. Они лопаются, и по рукам течет отвратительная жижа из свернувшей крови и гноя.
Все неправильно. Предложение, знакомство с родителями, наши отношения с Сашей.
Перед глазами живо встает губастая кукла с ногами в километр. Несмотря на очевидное пристрастие к диетам, она довольно крупная, поэтому кольцо, которое явно предназначается для нее, легко скользит по моему пальцу. И от этой мысли еще хуже, потому что Саша старательно изображает влюбленного до безумия жениха.
Целует, обнимает, гладит по спине, шепчет на ухо милые глупости.
Каждым движением вызывает настоящий бунт муравьев по коже и постоянно тлеющий восторг в районе солнечного сплетения. Ничего не хочется больше, как прижаться к нему и поцеловать твердую линию подбородка. Или зарыться носом в шею, чтобы вдохнуть в полную силу легких одурманивающий аромат елки с ладаном.
Этот безумно красивый мужчина вызывает у меня такое желание, что в глазах темнеет. Рядом с ним чувства к Олегу кажутся бутафорским тортом из пенопласта. Красивый, изящный, настоящее произведение искусства, но есть невозможно.
А вот с Сашей все иначе. Он сладкий, как самый вкусный в мире десерт. Каждый поцелуй не похож на предыдущий, дарит массу восторженных откликов, обманывает рецепторы.
Но он так же опасен для организма, как токсичные вещества, которые добавляют в улучшители вкуса. В него легко влюбиться. Как на прогулку сходить. Только вытравить из сердца не выйдет, поскольку его пагубное влияние уничтожит весь мой иммунитет.
А я влюбляюсь. Сильно. Не как в Олега. Тут совсем другое чувство: темное, тягучее, опасное. Оно ждет момента, когда я сниму последние защитные стены и впущу его в душу и разум.
Потом сама же пострадаю от этого…
Полностью растворюсь в сумасшедшем вихре с чарующим взглядом из-под черных ресниц. И уже не оправлюсь от ущерба, который он непременно нанесет, когда решит хорошенько потоптаться по мне.
— Мариночка, ты чего не ешь? — бдительная мама вырывает из потока мыслей и щурится.
Родители слишком хорошо меня знают, поэтому история с внезапным женихом им кажется насквозь фальшивой. Не то чтобы они у меня такие приверженцы морали, но тот же папа свято бдит мою честь.