— Ох, девочка моя…
— Ладно, — шмыгаю носом и сжимаю кольцо в кулаке. — Ничего. Справлюсь.
— Ты скажи… — мама осторожно поворачивает к себе, затем обхватывает лицо и заставляет посмотреть в глаза. — Любишь-то кого, солнышко? Олега или Сашу?
Кусаю губу в растерянности. Прошедшая истерика вновь подступает к горлу вместе с клубком острых иголок. Рот наполняется кровью, металлический привкус оседает на языке. Только тут до меня доходит, что я прикусила щеку изнутри.
— Я…
— Ты подумай хорошенько, — она обхватывает ладонь. — Любовь — штука такая. С ней нужно аккуратно обращаться, не ровён час, и разобьется хрупкое счастье. Потом восстанавливать трудно и больно.
Хмурюсь, потому что не до конца понимаю, про что говорит мама. Она странно оглядывается на мельтешащего в коридоре отца, который нарочито громко шаркает тапочками по паркету. Будто показывает, что он здесь. И в любой момент ворвется на кухню с боевым кличем, чтобы перебить всех моих чудовищ.
Как делал в детстве.
— Не о чем думать, мам, — кладу кольцо на раковину. — Я видела Сашину невесту. Они сидели в том же ресторане, где я была с молодым человеком. Когда вчера он вытащил коробочку, мне не понадобилось много времени, чтобы сложить два и два.
— Ну-у… От дурости никто не застрахован.
— Меньше всего Саше подходит этот эпитет, — невольно улыбаюсь и вспоминаю все сообщения, которые он прислал мне сегодня утром. — Хотя…
— Ты всегда можешь вернуться домой.
Застываю и поднимаю взгляд на отца. Сдвинув брови, он серьезно смотрит на меня и жмет плечами на немой вопрос.
— Если захочешь, — добавляет неохотно. — Тебе необязательно кому-то что-то доказывать. Я и так знаю, что ты у меня самая лучшая.
— Спасибо, пап, — растроганно поджимаю губы.
— И побить сопляка нельзя, да?
— Тема! — опять рычит мама.
— Нельзя, — качаю головой. — Пока он мой потенциальный работодатель.
— Жаль, жаль. Я бы этому суслику свистелку отбил, чтобы знал, как моей девочке кружить голову!
Глава 41. Саша
Женя присвистывает и одобрительно поднимает большой палец. Новоиспеченный папаша доволен подготовкой к мероприятию. Напрочь забыл, что мы с ним недавно серьезно повздорили из-за его невесты.
Признаться, я и сам доволен. В короткие сроки мы совершили невозможное.
Мысли о рыжей стерве вызывают приступ изжоги.
Коза отправила на неделю в полный игнор и ни хрена не объяснила. В общих чатах с коллегами не комильфо интересоваться, чем я не вышел: рожей или членом.
Хотел поговорить с ней в офисе, но Женя сказал, что Марина уволилась. Олег тоже ничего толком не ответил: приехала, написала заявление и все. Единственное, что осталось между нами — поиск крысы и благотворительный вечер.
Причем с первым она справилась, а второе организовывала удаленно. Заперлась в четырех стенах под охраной папеньки-дракона, который при моем появлении на горизонте только пламенем не плевался.
Сегодня Марина тоже не появилась.
— Чего пригорюнился, добрый молодец? — мерзко хихикает Женя и выдергивает из мутной пелены мыслей. — Красна девица не дает? Аль меч-кладенец истерся?
— В отличие от некоторых, моя голова забита работой, а не мыслями о мармеладной троечке, — шикаю с обидой в голосе и уворачиваюсь от шутливого пинка.
— А ты за своими троечками следи.
— На этих тоже не подписано, — довольный покрасневшим лицом друга, поворачиваюсь к Ане. — Да, Вишневская?
— Лазарева! — рычит Женя, и его ноздри опасно раздуваются.
Такой забавный, аж не могу.
Предмет нашей размолвки скрещивает руки на груди и придирчиво рассматривает сцену. Еще немного, и Аня наденет белые перчатки, достанет лупу и пройдется зорким взглядом по темным углам в поисках пыли.
— Не ссорьтесь, девочки, — подозрительно веселый голос Олега заставляет нас обернуться. — Воробушек мой. Да?
Аня поднимает голову и пристально смотрит на него. Прибавит мощность — испепелит. А он запрыгивает на сцену, оглядывается с довольным видом и проходится по краю. После чего опускается на корточки.
— Отлично вышло, — странно тянет, как довольный кот.
— Пил? — хором спрашивает чета Лазаревых у разомлевшего друга.
— Злые вы. Уйду я от вас, — обиженно дует губы Олег, чем вызывает приступ хохота у всех присутствующих. — Левицкий, заберешь к себе? Они меня обижают.
Счастливый. Прямо светится, как натертый до блеска чайник.
Аж глаза слепит.
Зрелище настолько же раздражающее, насколько и редкое. Нет, я рад, что Шершневы снова вместе, воркуют под одним крылышком, а Олег больше не похож на морально давящую скалу. У моих друзей, наконец, все наладилось.
Но у меня-то полная жопа. Такая светленькая, аппетитная. В мелкую веснушку.
— По смете расплатись для начала, а дальше посмотрим, — шиплю и протягиваю планшет. — Где твоя королева? Ты же без Елены Семеновны теперь извилинами не двигаешь.
— И с ней не двигает, — хмыкает Аня.
— Весь мозг в член перетек, — прыскает от смеха Женя.
— Кто бы говорил, — Олег закатывает глаза, затем поднимается с места. — Показывайте, что там у нас по бюджету?
— Олег, там ерунда. Перерасход в двести тысяч.
Женя зевает, трет глаза, как заспанный котенок. Тянется в Ане и сгребает ее в охапку. А она ластится в ответ, цепляет губами его подбородок. Настоящая зефирная парочка на максималках. Слиплись так, что ацетоном не раздерешь.
Как же они бесят.
— Ерунда не ерунда, а Воробьеву мы обещали другую сумму, — забирает из моих рук планшет и пробегается взглядом по позициям. — Организацию перелета, проживание и гонорар группы убери из сметы. И маякни Марине. Я заплачу парням из личных финансов. Они будут неделю жить в Москве с женами и детьми, так что Сергею об этом знать необязательно.
— Тогда скинемся, — хмурится Женя, на автомате поглаживая Анину талию. — Там же явно не двести тысяч выходит.
— Нет, — киваю в знак подтверждения. — Я согласен насчет «скидываться».
— Ты уже скинулся. Аренда у твоего отца нам ничего не стоит. Этого достаточно. С остальным разберемся потом.
Мы погружаемся в обсуждение нюансов подготовки, касаемые выступления Олега с группой на вечере. Постепенно Аня с Женей растворяются в воздухе под игривые шепотки, поэтому замолкаем, и сразу повисает пауза.
— Как там Николай Игоревич? — внезапно произносит Олег. — Созваниваемся практически каждый день, а о делах он не говорит.
— Черт его знает, — устало растираю виски. — Не понимаю, что не так. Почему он не хочет работать с тобой? Притащил хуй пойми кого в бизнес, Лику пихает мне. Вобла сушеная.
При мысли о невесте тошнота подступает к горлу.
Белобрысая сучка нарезает круги. Едва успеваю от нее отбиваться, как новичок на теннисном корте от летящих из автомата мячиков. Не понимаю отца. Он против этого брака и партнер ему не нравится.
Общий язык с Олегом нашел, как будто нашел потерянного племянника. Носится с Шершневым как курица с яйцом. Но в партнерство не лезет.
Тогда в чем дело?
— А ты хочешь Марину, — понимающе тянет Олег и сжимает плечо.
— Да.
Киваю на автомате, но, спохватившись, отбрасываю его руку.
— Ну ой, не смотри так. Не нужна мне никакая Марина, — шикаю в ответ. — Вообще, где Лена? Почему ее песик бегает без поводка?
— В бутике с Мариной. Недалеко отсюда, всего пара минут пешком.
Мне бы так жить, когда жена с любовницей под ручку ходят за покупками.
Неконтролируемый приступ гнева прошибает виски. С ненавистью смотрю на этого везучего ублюдка. Таких надо, как котят, в детстве топить. Потом вырастает матерая скотина, хуй черенком перешибешь.
— Как же она такую драгоценность оставила? А если ты на людей бросишься? Разоримся на уколах от бешенства.
— Притормози, тестостероновая шарманка, — кашляет Олег. — Прочисти уши и внемли, неразумный: Марина здесь. Недалеко. Под бдительным взором Елены Семеновны. Если ты не прекратишь тупить…