Вскоре нам надоело наблюдать за мужчинами из окна, и мы, послав им по воздушному поцелую, пошли на поиски женской половины, здраво рассудив, что если это мужская половина, то женская как раз напротив. Плутали минут двадцать, искомого не нашли, зато сделали много открытий. Что неудивительно, открытия нас не радовали, как не порадовали они и тех несчастных, которые имели неосторожность попасться нам на пути.
Подарив им милые улыбки, вручили в сильные руки швабры, тряпки, ведра и веники, сами отправились следом, ибо должен же был хоть кто-то следить за выполнением работ и давать указания. Впрочем, нам с Линарой тоже досталось. Пока пришибленные мужчины трудились в поте лица, мы снимали шторы, перерывали шкафы и постели, после чего решали, что выкинуть, что постирать, а для чего достаточно будет простой выбивки. К слову, последнего было ничтожно мало, особенно по сравнению с первым.
Периодически мы с Линарой выползали из той или иной комнаты и пытались отловить Грона. Грон отлавливаться не желал и явно прятался по углам от слишком деятельных нас, но рано или поздно всему приходит конец. Решили отлавливать Грона на живца, то есть на меня, а точнее, на меня, якобы упавшую с лестницы, и Линару, голосящую об этом во все горло.
И у нас получилось, управляющий Ливара поймался довольно быстро, отчасти из-за испуга, отчасти из-за того, что прятался он как раз под той лестницей, с которой я якобы упала. Дверца там была сбоку, неприметная совсем, если не знать, то ни за что не найдешь, но теперь-то мы о ней знаем!
Взяв Грона в оборот, очень настойчиво попросили его проводить нас на женскую половину. Было видно, что он не горел желанием нас туда вести, и это наводило на некоторые мысли относительно моего будущего муженька. Поделилась своими подозрениями с Линарой, она была полностью со мной согласна. Попытались вдвоем с ней расколоть Грона, но он ни в какую не поддавался.
По большей части отмалчивался, а на прямые вопросы отвечал довольно односложно и при этом все время осматривался и вздыхал с затаенной тоской. Создавалось ощущение, что я приперлась и выгоняю его из любимого дома, в котором он провел всю свою жизнь.
Пришлось изгаляться, и путем легких угроз и запугиваний мы с Линарой выяснили примерно следующее. Перед тем как уйти, наши мужчины надавали Грону столько указаний касательно нас, что управляющий немного прифигел, а под конец вообще заявили, что не дай бог мы обидимся на него или будем им недовольны, то Грону несдобровать. А он, между прочим, всю жизнь служил семье Ливара, и когда того выперли из рода, последовал за молодым хозяином. В общем, Грон ради Ливара отказался от всего, а этот хозяин оказался приличным свином.
Мы с мелкой были возмущены до глубины души поведением мужчин, причем всех троих. Чего нас Грон-то боялся? Мы ведь мирные и добрые, пока нас не трогают недоброжелатели. Обиделись мы на Грона, высказали ему все, да так пристыдили, что он глаза боялся поднять и тихонько бубнил о том, что самкам вечно не угодишь, что ни делай, а результат один.
– Выгонят, – бубнил Грон, указав нам на дверь, ведущую в мою половину.
Мы не стали его ни в чем убеждать, просто отпустили на все четыре стороны, нам пока и местных слуг хватало, благо, те легко отлавливались в коридорах и всегда были рады выполнить наши поручения.
–Ну ни…. Себе! – эмоционально высказалась Линара, толкнув дверь перед нами.
– Угу, – вынуждена была с ней согласиться, когда увидела, что там находится.
– Хорошо хоть оставили, где ходить, – медленно продвигаясь вглубь, восторженно осматривалась мелкая.
А посмотреть было на что. Изящная, дорогая мебель, множество рулонов ткани, картины, украшения, статуи и статуэтки, сундуки, открытые и запертые на маленькие замочки. Под ногами валялись желтые, звенящие кружки, и я всей душой надеялась, что это были не деньги.
– У них вместо ковров золотые монеты, – ошарашено прошептала Линара. – Офигеть, сестренка, да ты богата!
С каждой пройденной комнатой мое настроение все сильнее скатывалось вниз. Половина огромного дома, навскидку комнат тридцать, и все из них под завязку забиты различными богатствами.
«– Все это твое, весь дом и все, что находится в нем, только ты можешь всем этим распоряжаться», – звучали в моей голове слова Ливара, а я чувствовала себя последней дрянью! Все встреченные мной мужчины в этом доме были одеты просто и совсем небогато, половина дома в ужасном состоянии, а тут, на моем этаже…
Знаю, что я не виновата, виноваты они, те самки, что нагло пользуются своим положением.