– Ты ведь не собираешься работать так всегда?
– Я, может, и хотела бы, но ресурсы организма ограничены. Чтобы петь, нужно быть не зомби, а чтобы было где жить ― нужно работать.
– Может, однажды ты сможешь перейти полностью на занятия творчеством, кто знает.
– Едва ли. Это всё же слишком нестабильно.
– Одна моя подруга ушла в визажисты. Никто не верил, что сможет, да и она сама пыталась совмещать. Не вышло. Её же начальник ей и сказал ― выбери что-то одно, а потом удивился, что она уходит.
– Макияж ― немного другое. Что может музыкант? Продажи альбомов ― штука мифическая и не особо прибыльная с учетом стоимости звукозаписи. В баре мне платят копейки. Концерты ― кто на них пойдет? Не думаю, чтобы это было можно монетизировать, да и не хочу. Творчество ― для души, деньги тут не цель, а побочный продукт.
– Раз так, надо будет выбрать что-то. Нельзя заниматься всем сразу, даже если ты хочешь посвящать творчеству всё свободное время.
– Выберу, обязательно.
Я видела Славу без кольца второй раз. В первый, вечером в коттедже, это не казалось странным. Люди часто надевают и снимают кольца, когда моют посуду, идут в душ, ловят рыбу даже, наверное. Мало ли, что случилось тогда… Но снятое сейчас, впервые за длительное время нашего общения, оно привлекло моё внимание. Заметив мой взгляд, Слава отвел глаза.
Я не спрашивала.
Помогая надеть пальто, он едва заметно провел кончиками пальцев по моему плечу, отчего по телу пробежали мурашки. Глазами мы так и не встретились.
Выступления в клубе сложно было бы назвать скучными, хотя бы из-за различной публики. За исключением десятка постоянных гостей, предугадать её состав было сложно. Будут ли сегодня переживать музыку вместе со мной или шуметь, целоваться под песни или ссориться, найдутся ли в зале внимательные глаза на весь вечер? Иногда даже загадывала ― если пойдет дождь, обязательно придет полноватая милая женщина, будет вытирать глаза платочком и прятать его между сумочкой и складками живота, озираясь по сторонам; если будет ветрено ― найдется в зале ворчливый старик с бутылкой водки, один за столом, злобно меня изучающий, а потом всё же хлопающий после песен стоя. Шел в итоге снег, а зал был почти пуст, и я о своих догадках забывала.
После выступлений в очередные выходные я не вполне помнила, как добралась домой, будильник достиг моего сознания лишь звонка с десятого.
– Лора? ― выглянула Анастасия Витальевна из кабинета, провалив мою попытку прошмыгнуть незаметно. ― Скоро проверка, сегодня сможешь остаться подольше?
Опоздав, я могла лишь кивнуть. Через час заглянула Зоя:
– Ты как?
– Мечтаю о сне, даже когда сплю, ― хмыкнула я.
– Ты ведь понимаешь, что угробишь себя? Какой план сегодня?
– Должны быть групповые занятия.
– Не хочешь пересмотреть расписание? Прошел всего месяц, а у тебя уже такие тени под глазами, что мне страшно.
– Да, наверное…
– Не наверное, а сейчас!
– Хорошо.
– Обещаешь?
– Да-да, всё решу.
– Вот и супер.
– Как вы с Германом?
– А… Расстались неделю назад.
– Ох, я и не знала… Ты как?
– Ты была права, так что я не жалею. Говорит, ты с ним это обсуждала?
– Да не то чтобы. Так, постаралась объяснить, что в отношениях главное ― любовь и уважение.
– Спасибо. Я могла бы долго ещё не решаться. Всё, побегу. Разгребайся, как-нибудь кофе выпьем.
– Обязательно!
Вспомнив разговор со Славой про ориентир на ощущения, а не мысли, постаралась взвесить чувства. Хочу ли я петь так много? Хочу, но не могу. Организм явно намекает мне, что иногда нужно делать выбор.
Вероника перерыву в занятиях не огорчилась:
– Ты уже выходишь на сцену и учишься на курсах, я горжусь тобой, Лорочка. Надумаешь вернуться ― будем тебе рады. Можно будет скорректировать количество занятий.
– Спасибо! Вернусь, как только будет возможность.
«Помнить, что цель ― счастье, а не количество выступлений». Повесив стикер с этой фразой на краешек монитора, я вернулась к задачам с чуть большим количеством энергии, будто спокойный вечер придавал мне сил заранее.
Атмосфера на репетициях нравилась мне не всегда. Саша, с которой мы неплохо общались наедине, всё чаще стала конфликтовать. Не уверена, что она эти конфликты осознавала, но категоричность мнения ― та черта, что я очень в людях не люблю.
Стоило выбрать песню, она настаивала на другой. Если в процессе репетиций понимали, что хорошо исполнять не получается, мои предложения замены репертуара воспринимала как непостоянство и слабость. Если с её идеями не соглашались ― на время прекращала общение, ограничиваясь рабочими вопросами.