– Ты чего такая грустная сегодня? Прямо как зимой, ― забеспокоилась Вероника, надевая украшения после занятия.
– Скажите…
– Давай на «ты» уже? Пора, думаю.
– Да, хорошо, ― кивнула я с улыбкой. ― Ты замужем?
– Да, ― надела она одно из колец на безымянный палец.
– И это не мешает тебе в творчестве? Ты ведь волшебно поешь, я помню ещё с концерта в баре.
– А почему это должно мешать?
– Любовь ведь поглощает. Помню, в первых отношениях, пока всё было хорошо, я ничего так не хотела, как просто быть рядом с ним.
– А сейчас?
– А сейчас чувства куда сильнее.
– Нет, сейчас ты хочешь заниматься музыкой?
– Да.
– И занимаешься? Даже уже учеба началась? Не забросила?
– Не забросила.
– То есть ты думаешь, что завтра проснешься и не захочешь петь?
– А вдруг!
– Если это произойдет, вряд ли будет связано с отношениями. Первые месяцы, как я понимаю, уже позади, а именно в эти дни сильнее всего не хочется расставаться. И за это время ты всё ещё не отказалась от увлечения, так же посвящаешь ему свободное время. Да, времени становится меньше, и что?
– Усталость, апатия. Я ведь уже проходила через это.
– Тем более. Ты наверняка умеешь справляться с таким состоянием. Иногда придется от чего-то отказываться, вот как весной ты переставала заниматься со мной. Но вернулась ведь, когда появился на это ресурс.
– Да, но у меня часто меняются увлечения, я непостоянна.
– И что с того? У многих часто меняются увлечения, особенно в твоем возрасте. Ты и сама постоянно меняешься. Разве, если утром однажды тебя правда начнет тошнить от вокала, лучше будет себя принуждать, что принять что-то новое в свою жизнь?
– Не знаю, должно ведь быть в людях постоянство…
– Кто так считает?
– Ну, например, моя бабушка.
– А ты сама? Лучше ли заниматься не тем, но быть стабильным, чем идти за своими интересами? Ты вот часто меняешь работы?
– Раньше меняла постоянно, а потом захотела на этой задержаться.
– Видишь. И ты наверняка считала это правильным, потому что хотела перемен. А если завтра поймешь, что на текущем месте несчастна, уйдешь?
– Уйду.
– И с музыкой так же. Ты не один раз бросала и начинала снова занятия, насколько помню, и это не плохо. Знания и талант останутся при тебе, а навыки восстановишь, когда захочешь. Только ты знаешь, что сделает тебя счастливой, слышишь?
– Да. Спасибо.
– Пожалуйста. Обращайся, я рядом. А теперь кыш к своему парню, время музыки на сегодняшний день закончилось, пора переходить к другим составляющим счастья.
Я обняла Веронику, и, когда отстранилась, она часто моргала.
– У вас… у тебя есть дети?
– Теперь мне кажется, что появились, ― пошутила она и погладила меня по голове. ― Не бойся жизни, ты же не трусиха. Всё будет правильно.
Вещи появлялись в моей квартире постепенно, и я не знала ― удивляюсь или радуюсь больше. Моргнешь ― а на полке уже стоят мужские кроссовки рядом с моими туфлями, на кухне живет портативная колонка, в спальне ― ноутбук на прикроватной тумбочке. Говорят, дом мужчины там, где его техника. Егор и правда признался, что уже считает квартиру домом. На октябрь назначили знакомство с моей семьей, а его родных оставили на новый год.
– Не хочу никого к бабушке подпускать до свадьбы, ― говорила мама. ― Она не выдержит очередной смены твоих кавалеров, ― но в конце концов сдалась с условием, что ночевать мы будем в загородном отеле, а домой Егора не пустят.
– Прям как чужих выгоняешь, ― возмутилась я.
– У нас ремонта столько лет уже не было, это ты просто привыкла и не замечаешь, не пущу!
Я знала, что Егор после жизни в новостройке без ремонта, с унитазом посреди кухни (впрочем, я до той квартиры так и не доехала, ограничившись просмотром фото этой пещеры) едва ли чему-то удивится, но спорить не стала. Бабушка на чай в свою квартиру пустит ― и хорошо.
В первых отношениях для меня очень важно было показать, где я росла, как жила ― карту мира на стене, пледы на диванах, связанные долгими вечерами под аудиокниги, горы припыленных мягких игрушек… Сейчас же это потеряло актуальность и не могло быть поводом для ссоры.
Где та девочка, которую травили в школе, которая до занятий вокалом ни с кем вне своего класса не общалась, которая никогда не занималась делами по дому, которая росла на книжной мудрости и выдумывала бесконечные истории о жизни кукол Барби? Где девочка, наряжавшая кошку королевой и считавшая, что равнодушие ― это верный способ выражать любовь, а открытость в мире не нужна? Где её заплетенные мамой длинные косы с синими лентами, очки, фантазии, увлечение розовым цветом, гордость за первый засос в жизни, выбитый на спор?