Катя села напротив Степы, чуть ближе к матери.
– Расскажи хотя бы, Кать, чем сейчас занимаешься. Всё обещала: приеду, расскажу. Степа, она учится в Москве, денег у меня почти не берет! Представляешь? Дочка губернатора ездит на метро и живет в общежитии в Москве. Не хочет по-другому. Другие дети на спортивных авто гоняют и деньгами родительскими сорят…
– Мам… – Девушка остановила Елизавету. – Не начинай сразу про других «детей», ненавижу эти сравнения, и про деньги – пожалуйста! У меня всё хорошо. Я нашла нестыдный способ зарабатывать своим умом. И еще я не поддаюсь истерии потребления, поэтому мне нужно гораздо меньше денег, чем многим моим ровесницам. От общежития я, кстати, устала. Недавно сняла комнату в Дедовске. Приезжай в гости. Прилетай на белом вертолете с охраной.
Степа со всё возрастающим интересом слушал Катю.
– Ладно! – махнула рукой Елизавета. – Прилечу, если надо будет. Я понимаю, Катя, что это позиция. И уважаю тебя. Ну, а дальше что?
Степа увидел, как за дверью показалась женщина в темно-синем платье и белом фартуке, у нее в руках была небольшая кастрюля. И тут же спряталась.
Елизавета быстро встала, прошла к двери, принесла кастрюльку с кашей, положила Кате, Степе и себе. Катя оглянулась.
– А где ты кашу взяла?
– Сама каша прибежала! – засмеялась Елизавета.
– Мам, мы же договаривались…
– Катя, не будь совсем уже экстремисткой, пожалуйста. Я не могу без помощников, я работаю по двенадцать часов в сутки.
– Много наработала, мам? – Катя отложила ложку.
– Я не буду с тобой ругаться, дочка. – Елизавета, только что севшая, снова встала и подошла к Кате, обняла ее, несмотря на то, что та пыталась уклониться.
Степа с интересом и некоторой неловкостью наблюдал за матерью и дочерью. Он услышал в кармане сигнал телефона.
– Сынок… – Голос матери звучал неожиданно весело, так показалось Степе. – Как твои дела?
– Хорошо, мам.
– Тут вот… Хотела тебе сказать… Я договорилась с Верой, матерью Гоши, что он пока у меня побудет.
Степа встал и подошел к стеклянной стене.
– А как он себя ведет? Не кусается?
– Да пусть даже и кусается, сынок! Куда ему сейчас деваться! Главное, чтобы больше не убегал. А ей нужно некоторое лечение, неделю или чуть больше. Я нашла с Гошей общий язык. Да и мне как-то лучше, не одиноко дома. У него ведь как раз каникулы сейчас. У нас-то нет… Но когда мне в школу надо, я его с собой буду брать, посидит там с завхозом, я договорилась уже, фильмы посмотрит. А уроков у меня теперь совсем немного. Хорошо, Степонька?
Степа растерялся. Мать как будто спрашивала у него разрешения. Неужели она все-таки думает, что он – отец Гоши?
– Хорошо, мама. Спасибо тебе.
– У тебя как? Ты у Семена?
– Я… – Степа замялся. – Да, я нашел его. Ты была права. Но я дальше поехал.
– Всё хорошо у тебя?
– Да.
Степа взглянул на Елизавету. Более чем… Знала бы мать, где он сейчас. Где, почему… А на самом деле – почему? Он сам-то понимает, как здесь оказался? И как сделать так, чтобы жизнь перестала его нести, чтобы он сам выбирал – куда плыть, зачем, с кем?
– Катя, – Елизавета отпила из большой чашки и отставила ее в сторону, – ты же познакомилась со Степой? Я пригласила его в гости, как раз чтобы познакомить с тобой.
Степа взглянул на Елизавету. Удивительные существа все-таки женщины… Как она искренне это говорит! Как будто и не было вчерашнего дня, ее внезапной и такой горячей близости, ее желания снова и снова быть с ним, ее глаз, которые хотели всё абсолютно о нем знать, – так вчера показалось Степе.
– Степа, – твердо глядя ему в глаза и улыбаясь, ответила Елизавета, как будто в ответ на его незаданные вопросы. – Давай представим, что ты только что приехал. А моя дочь – девочка правильная. Чудна́я, конечно, но правильная, видит впереди свет, да, Кать? В отличие, скажем, от меня. Я просто в панике вижу, что всё рушится, ломается. Пытаюсь что-то делать, но не верю, что что-то хорошее будет в нашей стране. Думаю, что скоро она развалится на большие и не очень большие куски. Надеюсь, что сама собой развалится, без страшной кровопролитной войны. Надеюсь, и… не слишком верю в благополучный исход. А дочка моя по-другому на всё смотрит.
– Я иду с тобой параллельно, мам, не пересекаясь. Удивляюсь калейдоскопу лиц вокруг тебя. – Катя обернулась к Степе, который внимательно слушал обеих женщин, не совсем понимая пока, к чему они клонят. – Наблюдаю с интересом, как моя мама церкви новые строит и старые восстанавливает.