– Ты с ней давно знаком? – спросила она.
– Со вчерашнего дня.
– Со вчерашнего дня?! Хм… – Катя остро взглянула на Степу. – Мать, конечно, оригиналка… А… – Она хотела что-то спросить, но остановилась. – Странно… А Вадима почему нет?
Степа подумал, что неудобно рассказывать, что Елизавета собирается разводиться – или уже развелась? Она ведь сказала Вадиму: «Я с тобой вчера развелась…» Он опять пожал плечами. Сложно. С женщинами общаться сложно, они говорят по-другому, думают по-другому. Наверное, они на самом деле глупее, чем мужчины, об этом же все знают. Но иногда они как будто начинают говорить на другом языке, только похоже звучащем. Отца, друзей, даже врагов понять очень легко. А женщин – нет. Они постоянно играют, лукавят и не считают это враньем. Что из Елизаветиных слов правда, а что игра – понять просто невозможно.
В машине, огромном кремово-белом внедорожнике, Елизавета села сзади, Катя тоже. Степе пришлось садиться вперед.
– Против чего точно митинг?
Степа, пока Катя не добавила «мам…», сначала и не понял, кто из двух женщин говорит, до того у них были схожи голоса. Он обернулся. Как же они, оказывается, вообще похожи, когда сидят рядом… И в то же время – разные. Подошел бы он сам к Елизавете? Нет, конечно, и не только из-за возраста, хотя если бы ему еще два дня назад сказали, что с ним такое произойдет, он бы не поверил. Если то, что было на свадьбе, на самом деле было. По поведению Елизаветы этого никак не скажешь…
– Вадик что-то успел снести, то, что не надо было, – стала объяснять Елизавета. – Людей в спешном порядке выселили, и квартиры, главное, им всем дали, на улице же не оставили. Но беда в том, что дома те не аварийные были, и один дом – на самом деле исторический, часть сохранилась от начала восемнадцатого века, город же у нас древний, но для жилого дома это просто нереально – то, что он сохранился. А его взяли и снесли. Как Вадик это провернул, не понимаю. Что-то намутил. Договорился как-то с мэром. Но, думаю, это лишь повод. Людей на улицу из-за сноса одного дома, даже очень старого, не вывести.
– Знаешь, сколько средняя зарплата по твоей области, мам? И по городу?
– Это имеет какое-то отношение к экологии, Катя? – улыбнулась Елизавета. – Ты же вроде хотела в эту сторону смотреть, нет? Я отстала от жизни? А вообще, ты хорошо подготовилась.
– Да нет, я только мельком взглянула и ужаснулась. У тебя, конечно, не самая нищая область, но… Есть несколько богатейших семей, которые подмяли под себя всё.
– Как, собственно, и во всей стране, Кать. У нас средних почти нет, мало. Вон таунхаусы и двенадцатиэтажки понастроили на окраине, а покупать некому. Просят теперь, чтобы город выкупил. А у города и денег нет.
– Всё украли, да, мам?
– Да. Так, Вова, – Елизавета сказала шоферу, – притормози-ка здесь, к самой церкви не подъезжай.
Машина Елизаветы остановилась, за ней – вторая, с охраной. У ограды церкви сидело несколько нищих, рядом стоял мужчина средних лет, ничем особенно не примечательной внешности, то ли ругал их, то ли что-то втолковывал. Потом он неожиданно резко схватил табличку, стоявшую у ног одной женщины, потряс ею и выкинул ее за спину.
– Я сказал – такого больше не писать! В другое место тогда садитесь! В центре полно мест, поменяйтесь! Если не знаете, что писать, спросите! – В утренней тишине улицы его слова были слышны очень четко.
– Хорошо знаю этого человека, – негромко проговорила Елизавета.
Она со Степой и Катей подошла ближе, двое охранников следовали сзади. Из черной машины, припаркованной рядом с церковью, тут же выскочили два парня, но, узнав губернаторшу, приостановились, близко подходить не стали.
– У него с Вадиком какие-то общие дела, – объяснила Елизавета, хмурясь. – Может быть, и нищенство, я просто за всем уследить не могла. Олег Кузьмин, здравствуй! – окликнула Елизавета по имени-фамилии мужчину.
Тот резко дернулся. Увидев Елизавету, мгновенно изменился в лице:
– Елизавета Сергеевна, утро доброе! Что же вы так рано… Вот, тут… – Он замялся и резко повернулся к охранникам, жестами отогнал их, чтобы они отошли подальше.
Елизавета подняла с тротуара табличку. «Беженцы из Донецка… голодаем…»
– А что тебе в этих словах не понравилось?
– Так я…
– Говори-говори, я всё слышала. Ты же даже и не скрывался. Вы совсем, что ли, страх потеряли? Средь бела дня…
– Так никого ж нет… – пробормотал Олег Кузьмин. Неровное одутловатое лицо мужчины покраснело.
– А тут я возьми и явись, да? – засмеялась Елизавета. – Люблю наших людей! Удивительное простодушие и наглость! Так что тут неверно? – Она показала ему картонную табличку, на которой аккуратными, но корявыми буквами был выведен текст. – Я не уйду, пока не скажешь. Я же не спрашиваю сейчас, кто деньги от нищенской мафии получает, я интересуюсь, какой сценарий не подошел, что неправильно написано. У меня чисто гуманитарный интерес.