Женщины-«нищенки» тем временем собрали вещи, тихо переговариваясь, и быстро-быстро исчезли, как будто их и не было.
– Политики не надо, – проговорил Олег.
– Кто сценарии пишет?
– Что? Елизавета Сергеевна… Так я просто… Сидят… Дело благое…
– Ваньку не валяй, Олег. Говори здесь, чтобы я не вызвала в другое место тебя вместе с хозяином.
– Хозяина не вызовете, – неожиданно усмехнулся Олег. – Хозяина вам на разговор не отпустят, ему еще семь лет сидеть. Разве что сами к нему поедете.
Елизавета молча подняла брови, долгим взглядом посмотрела на него, но больше ничего не сказала.
– Я тут случайно, – добавил Олег, приободренный ее молчанием. – Меня попросили.
– Кто сценарии пишет?
– Не знаю. Не я. Никто не пишет. Я вот контролирую, чтобы всё в общем русле было, без экстремизма и политики. Милостыня – дело хорошее для людей. – Олег уже пришел в себя, стал говорить более уверенно и спокойно. – Елизавета Сергеевна! Вы же сами эту церковь открыли. Так это… я… – Двигаясь боком, он быстро повернулся, чуть ли не бегом поспешил к машине и быстро уехал.
– Ну-ну… – Елизавета обернулась к Кате и Степе, стоявшим чуть поодаль. – У нас тут такой затейник появился, по всему городу. Чего только не придумывает! У нас же туристы бывают, приезжают из-за нескольких старинных зданий, я их как раз отреставрировала, и наши, и даже иностранцы.
– «Я отреставрировала»! – хмыкнула Катя.
– Да, Кать, я. У нас по-другому не бывает. Всё проходит через меня. Видишь, какая у меня дочь оппозиционерка, Степа? А ты как бы хотела, дочка, чтобы я на сто восемьдесят градусов повернула свою жизнь и сказала: «Я больше не хочу быть губернатором»? Или, как Семен, построила в нашей отдельно взятой области социализм? Или лучше, нет, пошла бы снова в садик музыку преподавать, как двадцать лет назад? Так я там сидела, потому что хотела поближе к тебе быть. А могла пойти в филармонию, у меня были хорошие перспективы.
– Не надо меня упрекать, мама, что ты не стала музыкантом из-за меня, я тебя не просила сидеть со мной. Отдала бы меня в детский сад на пятидневку, и потом в кадетский корпус, а сама бы строила свою музыкальную карьеру.
– Я другую карьеру построила, как видишь, Катя. Случайно пришло, случайно может и уйти, а пока я пытаюсь сделать, что в моих силах. Но против системы я не пойду.
– А про какие сценарии ты говорила? – спросил Степа, с трудом заставляя себя называть Елизавету на «ты», но понимая, что по-другому делать не стоит.
Катя, услышав это, хмыкнула, но промолчала.
– Им пишут сценарии. Наши журналисты насобирали сюжетов про этих «нищих». Во-первых, реальных нищих там нет, они никого не пускают. Нищий – иди на биржу труда или еще лучше – записывайся к губернатору на прием и проси – денег, квартиру, дом отремонтировать, от которого полстены после пожара осталось… А тут стоят у нас какие-то загадочные люди с очень интересными «легендами». С виду вполне приличный человек, похож на старого профессора, стоит с одним словом: «Помогите». Старый клетчатый пиджак, шейный платок, на вопросы не отвечает. Доброжелательная, аккуратно одетая девушка держит табличку: «Ищу маму, пропала, езжу по соседним областям, помогите, нужны деньги на билеты». Молодой человек сидит с табличкой: «Оперный певец, лишился работы, на нервной почве потерял голос. Нужны деньги на лечение». И так далее, всё так интеллигентно, небанально, непривычно. Никто этих людей не знает, живут они не у нас, откуда-то приехали, куда-то уезжают, меняя место и сценарии.
– Не от хорошей жизни люди становятся попрошайками, мам, даже если это их работа, и они не сами это придумывают, а кто-то их нанимает, – проговорила Катя.
– Да, конечно! Я согласна! Так мне как раз прислали ролик какой-то журналистки, там именно такая мысль, и его должны были показать по местному телевидению, но, как я понимаю, каким-то загадочным образом этот ролик растворился, нигде его теперь нет. В Ютьюбе недоступен, то ли она не захотела его ставить, то ли еще что…
– Еще что, мам, – сказала Катя.
Елизавета посмотрела на дочь.
– Ты в курсе?
– Мам, я этот «ролик», как ты выражаешься, снимала.
– Ты? Ты снимала про наших нищих? Подожди… Ничего не понимаю… А фамилия там разве твоя?