Степа взял с полки еще одну книгу, на вид совершенно новую.
– Это в магазине продается? Можно купить? Глупый вопрос, то есть…
– Нормальный вопрос. Эту можно, другие уже нельзя. Вышел крохотный тираж, разошелся, как журналы, скоро выходит следующая. Иногда романы переиздаются, иногда нет. У меня в год выходят две-три книги. И я даже получаю за них деньги.
Степа не знал, что еще спросить, сам он книг давно не читал, из вежливости кивнул, листая роман. Положил книжку на стол, заметив, что сзади на обложке – фотография миловидной женщины средних лет.
– А… о чем ваши книги?
– О жизни. Возьмите, молодой человек, если хотите, прочтите. Не пожалеете. Все мои мысли о нашем времени, о душе, об одиночестве, о том, как каждому человеку, в любом возрасте хочется любви, тепла, понимания…
– Я не всякую книгу могу прочесть от начала до конца, – признался Степа.
– Почему?
Степа подумал.
– Отвлекаюсь на собственные мысли, наверное.
– А классику читали?
– Раньше нет. Теперь читаю. Пытаюсь. Купил Чехова.
– Интересно?
– Что-то – да.
– Ну, а современное? Что вы в последнее время пробовали читать?
– Когда к родителям ездил, что-то у мамы брал… Не помню названия… Без сюжета почти… просто разговоры, рассуждения… поток сознания… Не смог…
– Понятно.
Матвей сел на стул у своего рабочего стола, повернулся к Степе и молча улыбался, глядя то на него, то на Гошу, который вообще не обращал ни на кого внимания, увлеченно играя. Степе показалось, что мальчик чем-то похож на деда. Невысокий, крепенький, такая же круглая голова, светлые рыжеватые волосы. У Матвея, правда, волос осталось мало, только на затылке и висках. Но умные, совершенно ясные глаза смотрели на Степу внимательно и цепко.
– Чаю? – спросил Матвей.
Степа оглянулся. Плиты видно не было, у входа узкая дверь – явно в крохотную ванную комнату, которая была выгорожена прямо в комнате.
– Хорошая квартирка у меня, а? – подмигнул Матвей, подключив старый электрический чайник, металлический, со шнуром, в двух местах перемотанным черной изолентой. – Удобная. Всё под рукой, метров мало, убираться легко. Вот тебе чаёк, прямо на столе можно организовать, вот тебе холодильник… – Он открыл дверцу небольшого шкафчика у стола, в нем оказался маленький холодильник, Матвей достал открытую банку сгущенки, из которой торчала столовая ложка, с сомнением покрутил ее в руках и поставил обратно. – Душ, правда, в коридоре, грязно там очень, но я в баню хожу. В комнате только раковина и туалет, всё аккуратно, всё мое. Я вот Гошу в баню приглашал, да Вера не разрешила. Вера – женщина серьезная, успешная, как теперь говорят. Я надеюсь, с ней ничего страшного не случилось?
Степа замялся.
– Надо звонить в больницу. Я ведь не знаю, куда ее увезли. Надо искать, звонить.
– Доработалась наша Вера. За квартиру выплачивала. Я ей говорил: ну, и зачем тебе такая квартира? Куда тебе три комнаты? Столько окон!.. На двух человек-то!.. В каждой комнате по два, а то и по три окна, кухня вообще стеклянная, как аквариум… Вот у меня одно окно – я в него смотрю и зимой, и летом. Вижу, как распускаются почки, прилетают птицы, желтеют и опадают листья, падает снег… А что увидишь в дюжину окон да еще с высокого этажа? Облака из московских ТЭЦ?
– У меня такая же квартира, – заметил Степа.
– И три комнаты?
– Нет, две. По-другому сделано. Но окон столько же.
– А живешь с кем?
– Один, – пожал плечами Степа.
Он уже понял, что Матвей не смотрел, скорее всего, фильм Мазорова. Телевизора в его комнате не было. Как непривычно и хорошо – когда тебя не узнают, не рассматривают, не сообщают, что в фильме ты другой, лучше… голосом другим говоришь, буквы правильно произносишь…
– Почему у вас такой псевдоним? – спросил Степа. – Потому что Вера… – Он кивнул на Гошу.
– Сначала псевдоним появился, а потом уж Вера, мать моего внука, – засмеялся Матвей. – Если ты об этом. Я уже пятнадцать лет – Вера Лялина. А Гоше – семь. Нет, восемь. Георгий! Тебе сколько лет? Георгий!..
– А? – Мальчик поднял глаза от телефона.
– Сколько тебе лет?
Гоша молча стал дальше играть.
– В общем, – улыбнулся писатель, – я раньше был Тимуром Брониным. Детективы писал. Хорошо продавались в девяностые. Потом трупы стали сниться, да и думать я стал о другом, вот, поменял сегмент, как говорят в моем издательстве. Про детективы Бронина тоже не слышал?
– Нет… – Степа покачал головой. – Вы извините, я просто современные книжки как-то не очень…