– Бандиты… – покачал головой Степа. – При чем тут моя машина и деньги на карточке? Всё равно ведь квартиру отобрали… Но как это докажешь? Кому? У них – всё, у меня теперь ничего. Поехали.
– Погоня будет? – аж подпрыгнул на сиденье мальчик.
– Что ты радуешься? – покосился на него Степа. – Тебе, кстати, впереди можно сидеть? Нет, наверное. Черт, я не готов к детям в моей машине, и вообще… Ладно, пристегнись пока. Выедем из города – разберемся. Надеюсь, ДПС нас не остановит. Руки у этих бандитов не такие длинные.
– Что, настоящие бандиты? – уже не так радостно спросил Гоша.
– Ну, а кто они? Взяли квартиру, пусть успокоятся. Они же всё у меня решили забрать, вообще. Кроме меня самого. Только я по-прежнему никому не нужен.
– Ты лох, – прокомментировал Гоша.
От такой наглости мальчика Степа лишь покачал головой.
– Чувства самосохранения у тебя нет. Я сказал – выброшу тебя на дороге, если будешь наглеть. – Он услышал мелодию телефона. Не часто ему теперь звонят. – Да!..
– Степонька, здравствуй, дорогой! – ласково поздоровалась с ним знакомая киношница. – Это Генриетта Львовна, помнишь, я у Мазорова на картине была ассистентом?
– Здрас-сьте… да, Генриетта Львовна…
– Голос хороший. Не пьешь больше?
Степа молча пожал плечами. Она-то откуда знает? Раззвонили друзья-знакомые, значит. Неприятно… Денег он ни у кого не занимал, не дрался, в карты ничего не проигрывал – он вообще не играет. Кому какое дело, что он пьет и сидит без работы?
– Степонька, не молчи.
– Не пью.
– Это хорошо… У меня для тебя такое предложение…
Степа быстро ушел в крайний левый ряд, потому что увидел справа пост ДПС. Лучше побыстрее проехать и не подставляться.
– Шикарное просто предложение, – продолжила Генриетта. – Прямо сейчас подработать хочешь?
– Прямо сейчас? – удивился Степа. Лажа какая-то, ясно. – А что делать надо?
– Да ничего вообще! Пару снимков.
– В каком виде?
Генриетта засмеялась:
– В нормальном виде, не переживай. В одетом. Тут у нас намечено было, да не пришел человечек, со съемок не отпустили. А уже всё готово. Все… гм… – она чуть запнулась, – …остальные приехали. Так я и подумала про тебя. Но надо прямо сейчас ехать.
– А куда? – Степа покосился на Гошу. Тот уже нашел телефон, который Степа убрал от него подальше, и снова играл, не обращая ни на что внимание.
– Ты на машине?
– Да.
– Отлично. Это за городом, по Минскому шоссе. Там… ну, в общем, ничего криминального, деньги отличные. Одевайся покрасивше, и, знаешь, летнее что-нибудь надень… Брейся да приезжай.
Степа взглянул на себя в зеркало. Хорошо, что борода и усы медленно растут, он и не помнит, когда брился в последний раз.
– У меня…гм… трехдневная. И я за рулем.
– А тебе идет?
– Вроде да.
– Ну, давай тогда небритый. Сейчас же модно. А одет как? Домой не заедешь?
– Домой – нет.
Степа мельком оглядел себя. Вроде нормально одет… Не грязно… Одежда у него вся новая, но иногда он забывает ее стирать и гладить. Сейчас в дорогу всё побросал в сумки и переоделся в новый свитер, ни разу не надёванный, и хорошие черные джинсы, зимние, правда, плотные, но так на улице и не лето уже…
– Ладно.
Степа решил, что ввязываться ни во что дурное он не будет, потому что знает себя: ввяжется – не выпутается. Как было в институте, когда узнал, что его собственный друг продавал потихоньку наркотики. Степа узнать-то узнал, а что делать с этим – не понимал. Сдать друга? Увещевать того не удавалось. Пару раз покурил смесь – тошно потом было несколько дней, больше не стал. Да друг и не настаивал, потому что на самом деле был его лучшим другом. Это потом уже пошло-поехало. Тот чуть не сел, открутился и… закрутил что-то по-крупному. Тут уж дорожки их разошлись окончательно. А пока два года жили вместе в комнате, Степа только маялся и места себе не находил.
Степа с сомнением вошел в большую студию, оборудованную в двухэтажном загородном доме. Он оглянулся на Генриетту.
– Иди-иди! – махнула она ему. – Всё хорошо!
В соломенном шезлонге возлежала полураздетая девица в черном раздельном купальнике со стаканом ярко-лимонного напитка в руке и медленно размешивала его длинной полосатой трубочкой. Два парня выстраивали свет. Один из них, увидев Степу, бросил провода и пошел к нему, протягивая руку. Степа с трудом узнал помощника оператора Васю, одного из многих, кто работал на съемках у Мазорова.