– Товар – деньги – товар, Степик, – хмыкнула Генриетта. – Каков товар, такие деньги. Лейла ведь за тебя не как за Михальского заплатит. Это за него она готова была выложить… А за тебя – не-а. Так что считай мне тебе не из чего платить. Разве что из собственного кармана.
Степа понял, что Генриетту не переговорить. И еще вспомнил, кстати, что у него остались семь тысяч, точнее, шесть, на тысячу они уже купили еды. И машину надо каждые двести километров заправлять. На машине без бензина не поедешь.
– Хорошо. Ладно.
Степа кивнул, взял у Генриетту щетку, причесал волосы, она подпудрила ему лицо, взъерошила волосы, хотела подрисовать тени, но Степа отвел ее руку.
– Нет, я не крашу глаза на съемки.
– И не крась! – усмехнулась Генриетта. – Ну как же ты хорош! Не знаю, почему тебя больше не снимают. Ну и ладно, что ты зануда в жизни. Тетки только на тебя бежали бы смотреть телевизор. Особенно бабушки. У меня самой мама, когда была жива… – Генриетта прикусила язык, быстро взглянула на Степу.
Тот молча посмотрел на нее и пошел на площадку, где сидела Лейла на ядовито-зеленом фоне. Гоша неожиданно встал и подошел к нему.
– Мальчик, иди отсюда, – лениво бросила ему Лейла и с интересом стала вблизи рассматривать Степу. – У тебя разве дети есть? Я сейчас искала в Википедии, написано, что ты не женат и детей нет.
– Нет. – Степа взял за плечи Гошу. – Что ты хотел?
– Ты, чо, мой папа?
– Я тебе потом всё скажу. Посиди. Я работаю.
– Кем?
– Что кем? Артистом. Посмотри, как съемки происходят.
Гоша скривился.
– Это тупо. Я видел по телевизору. Не хочу.
– Молодец, молодец… – Генриетта покопалась в огромном меховом кармане, пришитом на длинный свитер, и достала оттуда еще две конфеты. – Иди поешь, мальчик. Степик, поближе к Лейле сядь, посвободнее, что ты как студент-первокурсник… Приляг у ее ног… Так, снимаем… Вася, тень – не видишь, нос удлиняет ей… И лицо плоское… Мальчики, почему тень, откуда? Что со второй камерой? Там тоже тень… Что со светом у нас? Зонтик подвинь, тени у вас! Правьте, быстро!.. Лейла, зайка, вы не крутитесь, ровненько посидите… Ага, вот теперь крутитесь как хотите… Степик, обними девушку, на ухо что-то шепчи… Так… поменяем мизансцену… Вася, давай двигай экран…
Степа поднял голову и увидел, что теперь на стене за ними – яркий и совершенно живой видеофон. Плещется бирюзовая вода, летают чайки, белоснежная пена набегающей волны…
– Круто… – прокомментировал Гоша.
– Так, Степик… борцовочку, как договорились, скидываешь… Лейла, что вы хотели поменять из одежды, пожалуйста…
– Я не договаривался снимать одежду… – попробовал поспорить Степа.
– Да какая это одежда!.. – замахала на него руками Генриетта. – Что это за одежда? Ерунда какая-то… Тряпочка… Давай-давай… – Она сама подошла к нему и стала задирать борцовку. – Тело-то тело… Рекламировать тебе надо протеиновые батончики… Хочешь, кстати, тут ребята искали фактурного парня, незамыленного… – Генриетта, приговаривая, всё тянула и тянула Степину майку. – Да что ты, как девка, честное слово! Я же не трусы тебя прошу снять… Давай раздевайся! А то ни копейки не получишь…
Степа обернулся на Гошу, во все глаза глядевшего теперь на то, что происходило на площадке. Как потасовка наметилась, тот сразу заинтересовался.
Генриетта, почувствовав Степину неуверенность, продолжила:
– Конечно, что же так людей обманывать? Говорил – буду сниматься, буду, а режиссер ему задание дает – он на попятную. Вот скажу – целуй Лейлу и поцелуешь. Не заплачу иначе. Всё, разговор короткий. – Генриетта еще больше вздыбила свои волосы, рыжеватые, с легкой проседью, когда-то крашенные в перечно-красный, который остался теперь только на концах неровными прядками.
– Странный разговор, – пробормотал Степа, чувствуя себя крайне неловко. – И съемки странные…
Лейла, снимавшая себя и Степу на телефон на новом фоне, который появился за ее спиной – темное небо, море, словно подсвеченное изнутри, мерцающие фонарики огней вдали, – вопросительно посмотрела на него и покривилась.
– Не страннее, чем у других! – ухмыльнулась Генриетта. – Садись теперь слева, колени убери куда-нибудь… Так вот, да. И обнимай Лейлу. Волосы ей поправляй. Красиво, да. Так, со звуком попробуем. Лишних звуков никаких не надо сейчас. Не вякаем, не шуршим. Тишина!
Лейла кивнула и поставила на специально заготовленную подставку айфон.
– Приве-ет, друзья… – заговорила она особым голосом, растягивая гласные. – Во-от… С вами я, Лейла… – Она засмеялась. – А это Степик, мой друг… – Она облокотилась на Степино плечо и погладила его по уху. – Помните Степу? Конечно… Он играл главную роль в блокбастере… Да… Вот так… Мы на Канарах… Привет… Привет… Хорошо… – Лейла стала читала сообщения, которые шли на экране ее айфона, и отвечать на некоторые. – Да, с ним… Кто такой Фаруз? Я его не знаю… Так ему и скажи – больше его не знаю… Степ, тебе вот привет передают… Нет, не познакомлю, он только мой…