То, что говорил отец, было как-то несправедливо. Правильно и… неправильно одновременно, и Степа никак не мог найти верных слов, чтобы ему ответить.
Из-за плеча отца выглянула девушка в обтягивающей спортивной форме, с распущенными светлыми волосами, сильно открытой грудью, с пластиковым стаканом в руке.
– Ко мне приехать должны были, как, Саныч, не видел?
– Пока не приехали, – нейтрально ответил отец.
Степе показалось, что отец чуть дольше, чем надо было, засмотрелся на вырез на ее ярко-розовой борцовке, открывающей и плечи, и грудь. В вырезе лежал толстый крестик с крупным гранатом.
– М-м-м… здрас-сьте… – Девушка отпила из высокого стакана, почмокала пухлыми губами. – Вы к нам?
Степа неопределенно качнул головой.
– А… – Девушка вгляделась повнимательнее в Степу. – Нет… Ой… – Она коротко засмеялась. – Вы Васильков, что ли? Точно… Степан Васильков… Вы же из нашего города… Стоять! – Она шутливо погрозила ему пальцем. – Один момент, я айфон возьму! – Она быстро сбегала куда-то и вернулась, ничего не спрашивая, встала рядом со Степой и стала фотографироваться. – Класс. Саныч, скажи мне, когда черный джип приедет. Знаешь, да, кто должен приехать? Тренировка сегодня у него. Сразу ко мне, договорились?
Отец кивнул:
– Да, Виолетта Сергеевна.
Степа не мог понять, почему молодая девушка называет отца «Саныч», а он ее по имени-отчеству.
Когда та ушла, отец перевел глаза на Степу:
– Тренер и подруга хозяина. Шел бы ты отсюда, Степа. Мне странно, как ты такой вот уживаешься в Москве.
– Не ужился, – коротко ответил Степа и ушел.
Не стал протягивать руку отцу, не стал обниматься с ним, хоть ему и показалось, что отец как раз намеревался дружески похлопать его и приобнять, как он всегда делал.
Зачем ему теперь обниматься с отцом? Даже если мать его простила и, как оба говорят, «дружит» с ним. Странная дружба. Отец живет с какой-то молодой Мариной, а дружит с матерью. И у матери хватает сил на такую дружбу.
От непривычных размышлений у Степы заболела голова. Что дальше делать – вообще со всем – теперь непонятно. Он думал, что приедет к родителям, хотя бы здесь будет какая-то стабильность и надежность, как было всегда.
Степа для себя решил – пока отец не вернется домой, он с ним вообще общаться не будет. Будет считать, что тот умер. Ему так проще.
– Поговорил? – спросила мать, внимательно глядя на Степу.
Степа кивнул.
– Зря ты так, Степка… – Мать погладила его. – Поссорились, да? Он мне уже позвонил.
– Позвонил? – Степа удивленно смотрел на мать.
– Конечно. Ты просто не понимаешь… Я не могу его зачеркнуть. Мне так еще больнее.
– А я могу, – упрямо ответил Степа.
Мать беспомощно улыбнулась.
– А и зачеркивай, Степка. Ведь должен кто-то ему отомстить… – Мать села на стул, стоявший в прихожей, и совершенно неожиданно для Степы начала плакать. – Ты прости меня. Я давно не плачу. Я для себя что-то решила… Не знаю, правильное ли это решение. Но иначе я бы вообще… Мы же с ним никогда не разлучались. Столько лет изо дня в день вместе. Я никак не могла привыкнуть к одиночеству и тишине в доме… К тому, что всё время теперь одна. Невыносимо пусто было… Я даже пыталась готовить по привычке поначалу, как обычно. Но ничего не лезло… Готовила и собаке во двор относила. Всё. Прости. Что-то я… – Мать решительно вытерла слезы, крепко обняла Степу, прижалась к нему.
Степа тоже обнял мать. Разве не в этом самая большая ценность жизни? Он объяснить это не может – ни себе, ни другим, но чувствует, что этого никогда нельзя отдавать и ни на что менять. Самое дорогое, что у него есть – это его мать и ее любовь. Никогда раньше он об этом не думал. Когда ее не станет, он останется один на земле, если у него не появятся свои дети. Что, неужели это так просто?
От такой мысли Степа замер. Мать не так поняла это.
– Что, сынок, что? – Она подняла на него исплаканные глаза. – Прости меня.
– Да нет, мама, что ты…
Степа обнимал и гладил по голове мать, жалея, что не может найти никаких слов, чтобы сказать ей о своей любви и теплоте, которая у него в душе. Мать прильнула к нему.
– Мам, давай я сделаю что-то по дому?
– Хорошо, – кивнула мать. – Только завтра утром. Сейчас уже ночь. Давай ложиться. Мальчик, с которым ты приехал, так неспокойно спит… Всё бормочет что-то, по кровати крутится…
Степа посмотрел на мать. «Мальчик, с которым ты приехал…» Ясно. Значит, не поверила. Как бы ни хотела иметь внука, в сказки верить не хочет. Потому что это его мама, та, которую он знает и любит.