Вдалеке – ему то ли показалось, то ли на самом деле – над лесом мелькало что-то красное. Прибавить скорость не удавалось, такая плохая здесь была дорога, практически никакая. Но куда-то же она вела! И кто-то когда-то ездил по ней. Степа попытался позвонить матери, но связи уже не было.
Степа опять увидел вдалеке над лесом что-то красное, то мелькающее, то скрывающееся в деревьях. Он не успел разглядеть, что это, потому что на телефоне появился значок слабой связи. Он быстро набрал номер матери.
– Мам… так что все-таки я должен здесь найти? Зачем ты меня послала сюда?
– Так все же ездят…
– Я бы не сказал по состоянию дороги, что здесь часто машины ездят.
– Так застревают же…
– Мам!.. – Степа заглушил мотор. – Ты зачем меня отправила?
– Чтобы ты с отцом больше отношения не выяснял, Степка, – вздохнула мать.
– А завтра я не могу к нему пойти? Или позвонить?
– Я надеялась, что ты на всё немного по-другому посмотришь. И на отца… и вообще… Ты потерянный такой приехал.
– И что, я себя здесь найду? – хмыкнул Степа. – Потерянный… Слово-то какое нашла…
Потерянный… Ну да, наверное. Мать правильно говорит. Он потерялся и найти себя не может. Только теперь нужно понять, когда именно это произошло, что он себя потерял.
– Степка, ты слышишь меня? Ты пакет не взял, который я приготовила… Ты не заблудился?
– Вот скоро и узнаем.
– Может, зря я тебя отправила… – растерянно проговорила мать. – Все ездят… Вроде находят… Или врут…
– Так куда я еду? В монастырь, что ли, какой? Зачем? Я в церковь не хочу.
– Нет. Это не церковь. Я же сказала – дед Семен.
– А кто это? Наш родственник?
– Посмотришь. Ты уже там где-то рядом, наверное…
Степа вздохнул. А люди еще удивляются, что он такой не приспособленный к жизни. Каким воспитали, такой и есть. Ему ведь и раньше казалось, что оба его родителя такие – романтики, совершенно непрактичные. Живут нормально, не голодают, но ничего не собирают, не покупают, не строят. Работают и дружно живут. А вот теперь как-то всё в ином свете выглядит. Работы нет у обоих (разве это работа? стыдоба одна), и дружба закончилась. Что бы там мать ни говорила. Как она может дружить с отцом? Неправда это.
Хорошо, что дорога по-прежнему была одна. Если уж куда-то выведет, то выведет. Вот так бы и в жизни…
А дорога как раз и остановилась. Степа затормозил и вышел из машины. Всё, дальше пути нет. Степа поежился. Стыло сегодня… Да и мысли пошли в неожиданную сторону. Странно всё как это. Как будто он смотрит со стороны фильм про самого себя. Вот сказали ему – езжай туда сами не знаем куда. Он и поехал. Ехал-ехал, дорога то хорошая была, то не очень, а то и просто колдобины. А потом и вовсе закончилась. И он не знает, ни где он, ни куда приехал, ни зачем… Ладно.
Степа повыше застегнул ворот куртки, хорошей, неоправданно дорогой, которую он зачем-то купил на волне всей той славы и суеты. Сейчас бы ему эти деньги пригодились… Но кто ж знал, что его слава окажется такой одноразовой? Степа вообще не знал, что так бывает. Сегодня ты нужен всем, а завтра – в полном смысле никому. Вот даже мать послала его в темный лес, как в детской сказке про Мальчика-с-пальчика, которая когда-то в детстве потрясла его до глубины души. И Степа всё присматривался некоторое время к родителям – не может ли и с ними такое случиться, что они, не в силах его прокормить, пошлют Степу в темный лес, на съедение волкам и людоедам. Потом, чуть позже, он рассказал матери о своих страхах, потому что вообще почти обо всем ей рассказывал. Она очень удивилась, перелистала книжку, сказала: «А я и забыла, о чем эта сказка… Да, это, знаешь, иносказательно… Так бывает… Уходит ребенок в свою жизнь – к людоедам и волкам в человеческом облике… Ведь и ты, Степа, когда-нибудь уйдешь…» Почему именно сейчас он это вспомнил? Потому что приехал сюда? Или потому что приехал, выходит, за помощью к матери из той своей жизни, а матери самой нужна помощь…
Степа, оглянувшись на машину, с некоторой осторожностью вошел в лес. Листья уже на многих деревьях облетели. Но здесь были дубы, на которых листья держатся до снега, и много хвойных, поэтому лес был непроглядный. Под ногами было довольно сухо, но Степа всё равно порадовался, что надел вчера в Москве второпях свои внесезонные ботинки, в которых он проходил всю прошлую зиму.
Совершено непонятно было куда идти, но Степа интуитивно шел в сторону какой-то красной тряпки или метки, которую точно видел над лесом.