В лесу было совершенно тихо, не кричали птицы, только где-то вдалеке изредка стучал дятел. Степа стал считать: шесть, потом еще восемь, потом четыре… Потом сам спохватился: а что он считает-то? Это же не кукушка! Просто мысли почему-то всё время в эту сторону бегут. Как хорошо зверям, которые не знают, что их жизнь конечна. Или это мы так думаем, что они не знают. Возможно, они чувствуют совершенно то же, что и мы. Поэтому иногда на него так грустно смотрит старая собака, которая живет в Москве в соседнем дворе, рядом с ветхой пятиэтажкой, крыша которой видна из Степиного окна. Он всё думал, глядя на псину, такую домашнюю, мирную, как случилось, что она оказалась на улице под старость лет.
– Стоять! – громкий оклик заставил его вздрогнуть.
Степа остановился. Он не видел человека, который кричал, а человек его явно видел. Степа попытался двинуться дальше, но из-за толстого дерева вышел человек с ружьем и направил его на Степу.
– Стоять, говорю!
Перед Степой был высокий, худой, крепкий старик, еще не древний, вполне бодрый. Очень коротко стриженные седые волосы, защитная куртка со множеством карманов, кирзовые сапоги… Лесник? Сюда, вот к этому старику и посылала его мать? Задала ему загадку, как в детстве, когда хотела его отвлечь… Конечно, она же всегда так делала… Степа невольно улыбнулся.
– Эй, ты чего? – Старик, видя Степину улыбку, нахмурился. – Кто такой? Камера где?
– Какая камера? – удивился Степа.
– Приехал зачем? Хватит, надоели со своими расспросами! Всё равно не так пишут. Мозгов нет писать.
– Я вообще не знаю, кто вы, – честно сказал Степа. И, подумав, добавил, хотя сам понимал, что звучит это глуповато: – Меня мама сюда послала.
Старик хмыкнул:
– Мама? Зачем?
Степа пожал плечами.
– Не знаю.
Старик покачал головой, внимательно глядя на Степу.
– И что, снимать не собираешься ничего?
– Нет. Я не журналист.
– А кто ты?
Степа поднял голову и посмотрел на небо, неожиданно засиневшее сквозь деревья. В лесу было стыловато, чистейший холодный воздух. Остро пахло прелыми листьями, хвоей, еще чем-то забытым. Он так давно не гулял в лесу. Сколько лет? Даже не сосчитать.
– Я? – Степа поддел ботинком большой ржавый лист. – Человек.
– Занимаешься чем, человек? Не хитри.
– Да я не хитрю. Я из соседнего города. Учился в Москве. И еще я в кино снимался. Один раз. Всё. А вы – Семен?
– Да. И что, ты не интервью брать приехал?
– Нет.
Старик больше ничего не спрашивал, но ружье опустил, просто разглядывал Степу. Тот тоже молчал. Старик повернулся и словно исчез за деревом. Степа услышал хруст ветки, и всё смолкло. Степа стоял в растерянности.
– Хорошо, – неожиданно сказал Семен, появившись из-за другого дерева, метрах в трех в сторону. – Пошли.
Степа пошел за ним, на всякий случай проверил, есть ли связь. Связь была, но очень слабая. Значит, населенных пунктов на самом деле поблизости нет. Или есть полузаброшенные деревни.
Они шли молча по лесу, тропинки не было, но старик ловко выбирал такие места, что казалось, он видит какую-то свою дорогу. Минут через пять они вышли на большую поляну. С одной стороны, откуда они пришли, был густой лес, с другой поляна граничила с пролеском, и виднелось поле. Вокруг поляны был забор в рост человека из двух рядов: снаружи – ряд толстых бревен, внутри – ряд острых кольев. Семен открыл большой висячий замок на воротах. Заворчав, к воротам подошел огромный бело-черный пес, посмотрел на Степу. Семен кивнул псу, бросил коротко: «Место, Чоп!», тот, не залаяв, вернулся обратно.
Степа, невольно приоткрыв рот, рассматривал надпись – самодельную табличку на заборе – и красный флаг, высоко реявший над домом. На большом куске прокатного листа было аккуратно выведено белой краской: «СССР» и ниже: «Семеновская советская социалистическая республика. Народная собственность. Охраняется».
– Кем? – спросил Степа.
– Что «кем»? – не понял старик.
– Кем охраняется?
– Остальное тебя не удивляет? – хмыкнул Семен.
– Да нет…
– Охраняется законом. У меня здесь свой закон. Ружье, вот еще Чоп… Иди ко мне, иди… – Пес, слыша свое имя, неторопливо подбежал к Семену, подставил ему большую лохматую голову.
Степа оглянулся. Просторный двор, небольшой крепкий дом с крышей, покрытой разными кусками кровли – хозяин строил из того, что было, на крыльце висят на веревке серые толстые носки. Во дворе – большая ржавая бочка, в стороне лежат заготовленные дрова, много аккуратно распиленных и уложенных в высокую поленницу.