Наверное, он любил Веру. Что тогда любовь, если не это? Поэтому, когда Вера, ничего не говоря, ушла от него и вышла замуж, Степа совершенно растерялся. Он как-то не думал о том, что может остаться без нее и что она, оказывается, его не любит. Совместить всё происшедшее в правильную логическую цепочку голова отказывалась. Поэтому Степа тогда и запил. А когда запил, то постепенно потерял всё, что оставалось, – как-то разошлись остатки денег, куда-то пропали друзья. В отличие от многих Степа не мог долго пить не просыхая, так чтобы ни дня ни ночи не было. Но бутылка стала постоянным атрибутом в его доме.
Сейчас Степа с сомнением смотрел, как Семен разливает густо-малиновую настойку по стаканам.
– Я вообще-то за рулем…
– А ты что, возвращаться сегодня захотел? Нет уж, давай выпьем. В кои веки нормальный человек приехал.
– Я – нормальный? – усмехнулся Степа. – Спасибо.
Семен кивнул.
– Нормальный, нормальный… Поговорим хотя бы о жизни. У меня настойка на травах и на калине. Редкого качества, голова потом от нее чистая, ясная.
Степа покачал головой.
– Да у меня проблемы были… с этим делом…
– Вот и расскажи, раз приехал. Ты же не бегаешь у меня по углам, не вынюхиваешь, красное знамя не фотографируешь, не ржешь… Значит, зачем-то за другим приехал. А я тебе о своей жизни расскажу. Хочешь?
Степа кивнул.
– Пишете что-то? – спросил он, показав на открытый ноутбук.
– Сейчас увидишь, – подмигнул Семен. – Будешь у меня сегодня гостем?
– В смысле? – не понял Степа. – Я и так гость.
– Нет, не таким… У меня же раз в день прямой эфир, – сказал Семен как о чем-то само собой разумеющемся. – В семнадцать ноль-ноль. Программа «Наше время. Семеновские новости».
Степа недоверчиво хмыкнул.
– А откуда вы новости узнаете?
– Так не секрет же, – Семен кивнул на компьютер. – Сижу, ищу, разное читаю, думаю… И еще за газетами раз в неделю в район езжу. Всё равно самого главного нигде тебе не скажут. Сначала оформят правду в удобную форму, подрисуют, подкрасят и тебе, дураку, расскажут. Так, как ты должен думать.
– А вы по-другому говорите? Но вам же тоже ненастоящие новости передают…
– Так говорю ж тебе – сижу, крупицы правды выискиваю, анализирую.
– Кем вы раньше работали? – изумился Степа. Ничего себе! Человек сидит в лесу, совершенно один, и думает о том, что происходит в мире. А он, Степа, до вчерашнего дня жил почти в центре Москвы, десять минут на машине до Красной площади, если нет пробок, и ему было совершенно наплевать на то, что происходит вокруг него.
– Сначала инженером работал, а потом стал парторгом на огромном заводе. Был у нас раньше в области завод. Да сплыл. Продали по кусочкам. Теперь муть там какая-то, ни производства, ни жизни вокруг.
– Парторгом – это как? Давно ведь уже ничего нет.
– Как давно? – прищурился Семен. – Так и я давно на свете живу. Тридцати лет еще не прошло, как нет ничего. Для меня – годы пролетели как одна неделя. Десять лет поверить не могли, как-то трепыхались еще, потом десять лет загнивали, пытались сопротивляться, то бастовали, то петиции писали, подписывали, пытались пробиться до самого верха, думали, кто-то нас услышит, мужики наши некоторые верили, что там на верху просто не знают, как у нас дела обстоят, что у них там всё как-то по-другому… А потом сдались, спились. Кто-то помер, кто-то в Москву подался, на заработки, кто-то дома сидит, пьет. А я вот вещи кое-какие взял да и в лес ушел. Решил – раз так, я буду один сопротивление оказывать! Молодых слушаю, есть такие ребята… В голове, правда, у них иногда всё перемешивается… Но есть очень толковые. Книжки себе выписываю… Давай наливай по маленькой, за победу коммунизма в одной отдельно взятой Семеновской республике!
Степа с сомнением разлил наливку.
– Лей, лей, не бойся, она градусов двадцать пять. Ты ж не зашитый?
– Да нет. Просто я…
– Что?
– Плачу, когда пью, – сказал Степа и сам засмеялся.
– Смешной ты. – Семен, внимательно вглядываясь в Степу, взял свой стаканчик. – Давай. За коммунизм! За коммунизм и всплакнуть не грех.
Степа чокнулся с Семеном и глотнул наливку. Приятное тепло разлилось по груди. Семен пододвинул ему миску с солеными огурцами и маленькими патиссонами.
– Ешь, ешь. Это у меня невесты две есть. Подкармливают.
– Невесты? – хмыкнул Степа.
– А что? Не гожусь уже? Ладно, шучу, это я так… Какое там!.. Я же не разводился. Жена у меня есть. А это просто женщины… Одна вдова, на почте, другая – разведенная, медсестра в поликлинике… Я тут ходил как-то, кардиограмму делал… Сердце что-то стучало, подняться утром не мог… Вот и познакомился. Так она всё рвалась ко мне сюда жить… А я – нет. Говорю – не могу так. Женат по закону.