– Елизавета Сергеевна, вас тут… гм… – Помощник протянул ей телефон. – Супруг ваш… – произнес он чуть тише.
– Давай! – Губернаторша быстро взяла телефон и сказала: – Дюша, я занята, что у тебя? – Послушав полминуты, она довольно резко ответила: – Да, всё, потом! Делай как знаешь. Пока! Так. – Она прошла вперед, к крыльцу. – Ну что, Семен, в дом зовешь? Или тут беседовать будем? Чайком угостишь?
Степа видел, как Семен растерянно отступил назад, всё так же сжимая ружье.
– Что ты, что? На женщину с ружьем?
– Так не женщина вы… – губернатор, – пробормотал Семен.
– А на губернатора с ружьем – это хорошо? – Елизавета Сергеевна засмеялась, и за ней следом захмыкали и стали посмеиваться остальные. – Так, я в дом, ничего здесь не трогайте! – велела она помощникам. – И вообще, территория частная, я как представитель власти здесь побуду, а вот остальные – подождите меня там, за воротами. Давайте-давайте, выдвигайтесь обратно.
– Елизавета Сергеевна… – начал было человек в красной куртке.
– Я – сказала! – четко ответила ему, с улыбкой кивнув, губернаторша и, не оборачиваясь ни на кого, пошла на крыльцо. – Приглашай, Калашников, в дом, ставь чай, будем разговаривать.
Семен, выпрямив спину, зашагал в дом. Степа видел, как помощники, негромко переговариваясь, вышли из двора. Всё происходило так быстро и так неожиданно, что времени на размышление пока у него не было.
– Ну, рассказывай. – Елизавета Сергеевна вошла в комнату и, не дожидаясь приглашения, уселась за стол. – Да у тебя тут уютно! Можно в гости приезжать. А уж летом-то, наверное… Соловьи поют, малина лесная кругом… Да? А что же не зовешь? Отстроился ты хорошо… А хочешь-то чего? Флагами зачем машешь? Красными флагами ваш друг зачем всех пугает? – Губернаторша, плотно поставив локти на стол, подперев тяжеловатый подбородок руками, смотрела, не отрываясь, на Степу. – Скажите мне…
Что-то такое послышалось Степе в голосе губернаторши… Он знает эти обертона, когда женщины, как будто следуя неслышимому зову, тянутся к нему всем своим существом. И потом так обижаются, если не видят в нем ответной радости. Но ведь он же не может отвечать взаимностью всем… Или ему сейчас это кажется? И у губернаторши это обычный прием, просто пристройка? Вполне тебе такая актерская пристройка?
Губернаторша спрашивала, но как будто вовсе и не ждала ответов на свои вопросы – потому что она всё сама знала. И зачем Семену красные флаги, и почему он ушел от людей. И зачем здесь Степа… Она так смотрела, так улыбалась, что казалось – эта женщина знает всё про всех, ей не всё нравится, что происходит, но она больше, шире, выше, она смотрит на всё и всех с такого высока, что может и простить, и казнить, и в одно мгновение всё повернуть с ног на голову… Степа тряхнул головой. Наваждение какое-то… Надо же…
– Что? – засмеялась губернаторша. – Поплыл? Взгляд у меня такой. Колдовской. А ты думал – я просто так здесь на вертолетах летаю? Нет. Это мой предшественник пил-гулял, всё профукал, еле ноги унес с поста. А я – нет. Я надолго собираюсь во власти быть. Потому что я своей области нужна, а всякие прохиндеи – нет. И у меня в области всё должно быть хорошо и мне понятно. Если красный флаг – то я должна быть в курсе, что и почему. Музей – так музей. Чудак живет какой – ну, это мы еще посмотрим, есть ли у него справка от врачей. А, Семен? Как у тебя отношения с докторами?
Семен, не очень понимая, к чему она клонит, хмурился.
– Что? Молчишь? Что ты развел здесь? Какая еще республика? Это что – шутка? Кто тебе автономию давал?
– Сам я себе всё дал, – буркнул Семен.
– А сам – это анархия и экстремизм. У меня в области ни того, ни другого не будет. Табличку «этнографический музей» вешай, и дело с концом.
– А смысл? – Семен, отставивший было ружье, снова за него взялся.
– Ружье поставь, напротив меня садись – разговаривать будем. Ты чего добиваешься? Что, пригнать бульдозеры, снести здесь всё? Завтра здесь ничего не будет.
– Погибну за идею, – проговорил Семен.
– Ну и дурак. А ты не гибни. Ты за идею борись. А мертвый ты никому не нужен. Забудут, как забыли всех. Я правильно говорю, Степан? – Елизавета Сергеевна улыбнулась, показав мелкие белые зубки. – Вы ведь Степан, я вспомнила, как вас зовут. Тебя. Степан. Красивое имя, правильное.
– На «ты» почему сразу со всеми? – недовольно проговорил Семен. – Хозяйка потому что?