– Степонька… – Мамин голос в трубке звучал растерянно.
– Да, мам… – Степа, застегнувший было плотно шлем, быстро просунул к уху телефон.
– Ты всё время недоступен…
– Связь плохая. Что-то случилось?
– Гоша сбежал… Ты ведь говорил, как в воду смотрел… Скоро стемнеет… Я не знаю, что делать. В полицию звонить?
– А когда он сбежал? Давно?
Губернаторша, внимательно слушавшая разговор, тут же спросила, перекрикивая звук включившегося мотора и наклоняясь близко к Степе:
– Что стряслось? Сын? Брат? Нет? А кто? Щенок, что ли? Кто сбежал?
Степа помотал головой.
– Уже часа два как. Куда мне бежать? – продолжила мать. – Я что-то растерялась, сынок. Походила по дворам, по улицам – не нашла. Звонила твоему отцу, а он трубку не берет. Ты у Семена? Может быть, вернешься, поищешь Гошу? Далеко тебе ехать, конечно…
– Не надо ему звонить, – сказал Степа. – Отцу не надо. Я… – Он замолчал, потому что губернаторша положила ему руку на колено. Не погладила, не сжала колено, просто положила руку, как будто там было ее место, привычное, удобное.
– Решим все проблемы, говори, – кивнула ему Елизавета Сергеевна. – Всё решается.
– Мам, я перезвоню. – Степа нажал «отбой». – Я приехал из Москвы с мальчиком, – начал объяснять он Елизавете, для этого ему пришлось тоже склониться к ее лицу, так что были видны морщинки у губ и глаз, каштановые брови, свои, густые, ровные, небольшая родинка на виске, и чувствовалось ее дыхание. – Так вышло, он мне не родственник. Он остался с моей мамой и убежал.
– Не понимаю… – покачала головой губернаторша. – Гена! – Она подозвала к себе помощника. – Скажи, чтобы подождал несколько минут, не взлетал.
– Ага, – суетливо покивал Гена. – Елизавета Сергеевна, понял!
– Давай еще раз рассказывай.
Степа повторил то, что он только что сказал, и добавил:
– Просто меня попросили присмотреть.
– Ясно, – улыбнулась губернаторша. – А присмотреть кто попросил? Женщина?
Степа помедлил.
– Нет, никто. Я сам так решил.
– Молодец! – Губернаторша слегка провела по Степиной щеке.
Степа заметил, как ее помощники, сидящие по обе стороны вертолета, стараются не пялиться на свою начальницу и на него. И невольно то и дело ловил чей-то любопытный взгляд. Как-то всё это странно… Степа почувствовал себя крайне неловко.
– Давай говори, как зовут мальчика, сколько лет. Фотография есть?
– Нет… Я могу позвонить его матери. – Степа стал искать Верин номер, думая, что если Вера узнает, что ее маленький сын, который неожиданно оказался в другом городе, еще и сбежал на ночь глядя, ей опять станет хуже.
– Сейчас связь будет плохая, – остановила его Елизавета. – Так что не звони, не надо. Разберемся. – Елизавета Сергеевна рукой подозвала мордатого мужчину в черном костюме, поверх которого была надета теплая темно-зеленая куртка. – Алексеич, давай разбирайся. Человека надо найти, ребенка. Степа, опиши мальчика поподробнее.
Тот, кого губернаторша назвала Алексеичем, довольно неприязненно взглянул на Степу, но стал четко задавать вопросы:
– Возраст?
Степа прикинул. Второй класс…
– Восемь.
– Рост?
Степа показал рукой.
– Понятно, сто десять.
– Цвет волос?
– Как у меня.
Губернаторша хмыкнула:
– Всё остальное тоже будет, как у тебя?
– Нет. – Степа постарался выдержать ее взгляд. Интересно, а у других мужчин так же? Эта женщина на всех так действует?
Сидя близко от нее, Степа видел теперь и темные усики, о которых так зло говорил Семен. Да нет… Не особо ее эти усики портят… И не красотой она привлекает, точнее, красота у нее какая-то своя, особая. У каждой женщины своя красота, если она есть, конечно. У губернаторши – есть. Может, красота быть в невероятной внутренней силе? Наверное.
Степа по возможности точно описал внешность Гоши, хорошо, что у того такая запоминающаяся куртка. Вряд ли в их городе много восьмилетних мальчиков в зеленой куртке с яркой сиреневой полосой на спине и груди. Степа хорошо запомнил эту куртку и светло-серую шапку с большим помпоном.
– Не переживай, никуда не денется! – похлопала его по руке губернаторша. – Не Москва!.. Шлем обратно надевай. Сейчас полетим, оглохнешь иначе. Ген! Давай говори, что лететь можно!