Степа, невольно наблюдавший всю эту короткую сцену, сделал было шаг в сторону, но Елизавета Сергеевна тут же взяла его за запястье.
– Нет-нет, не отходи от меня… – Она понизила голос. – А то исчезнешь… Что мне тогда делать?
Степа никак не мог понять, где кончаются ее шутки и начинается серьезное.
– Мы на свадьбу едем? – спросил Степа.
Но он же все-таки не игрушка и не собака. Взяли и повезли куда-то… Что с ним случилось? Колдовские чары этой сильной женщины? Или же безволие и привычка плыть по течению? Откуда взялась у него эта привычка? Или он просто такой – по сути, по природе? Но он сам себе такой не нравится.
– Поедешь со мной? – нежнейшим голосом спросила Елизавета Сергеевна.
Степа неуверенно пожал плечами.
– Не знаю.
– А что тебе знать? У тебя сегодня съемки? Нет. Ты должен быть на какой-то работе? Нет, как я понимаю. Подопечного твоего нашли и доставили по адресу, который ты назвал, купили всякой еды и игрушек, я сказала, чтобы денег не жалели. К Семену приехал врач, снял кардиограмму, оставил лекарства, мне только что доложили. С сердцем у него всё в порядке. Невралгия, это не опасно. Так что еще повоюет со мной и со здравым смыслом. Что ты беспокоишься?
– Я не знаю человека, к которому мы едем, – искренне сказал Степа.
– Так и я его не знаю! – засмеялась губернаторша. – Думала – знаю, доверяла даже, оказывается – нет. Он свадьбу на хуторе организовал! Посмотрим, каких он там себе дрессированных медведей нагнал.
– Так это, Елизавета Сергеевна, – тут же встрял Гена, который всё время терся рядом и всё слышал, – и на самом деле Петр Андреевич… это… типа… медведей выписал.
– Из цирка, что ли? – хмыкнула губернаторша. – А потом они говорят, что в районе денег нет! Ладно, разберемся сейчас, что там за медведи. Степа… – Губернаторша подошла к Степе так близко, что ему стало неловко. Как-то не очень это всё… Вокруг люди, все смотрят, ждут, пока она сядет в одну из машин, уже пригнанных для губернаторши и ее свиты.
А губернаторша, ни на кого не обращая внимания, улыбаясь, разглядывала Степино лицо.
– Надо же, бывает ведь в мире такая красота… – Она поправила Степины волосы. – Пошли. И знаешь что… гм… – Она быстро набрала номер. – Дюша, ты можешь не торопиться. Сегодня уже не приезжай. Да тут у меня, знаешь, другая история. Что? В каком смысле – другая история? В прямом, Дюша. Всё. Завтра утром звони, я тебе всё скажу. – Она нажала отбой. – Вот так. Я не привыкла долго размышлять. Поэтому я там, где я есть. Пошли.
Степе было крайне неловко, и он не очень понимал, надо ли ему идти дальше с этой очаровательной, взрослой и непонятной женщиной, рядом с которой находиться было приятно и необычно. Что-то действовало, помимо слов, взглядов, прикосновений – что-то другое, то, чему в человеческом языке нет точных слов. То, что заставляло подчиняться ей, идти за ней, растворяться в ее воле.
Степа услышал звук телефона в кармане. И только в этот момент понял – он сел и улетел, как околдованный, а ведь его машина осталась там, на пути к Семену и к его социалистической республике, затерянной в глухом лесу. Что с ним такое? Наверное, эти полгода зря не прошли, и он стал деградировать. Никто ему этого не говорил. Он сам это сейчас понял. И соседка Вера на него в лифте так смотрела – с жалостью, удивлением и некоторой опаской. Да-да, именно так. И сейчас она звонила ему из больницы.
– Алло, – резко проговорила Вера. – Алло, не могу вам дозвониться! Куда и зачем вы увезли моего сына? Что происходит?
– Вера, подождите… – Степа, наклонив голову, отвернувшись от Елизаветы, отошел в сторону. Он не привык прятаться ни от кого – ему раньше нечего было прятать. Но сейчас что-то подсказывало ему, что лучше будет, если Елизавета не услышит, как он разговаривает со своей московской соседкой. – Всё хорошо. Вы как себя чувствуете?
– Нормально. Почему вы увезли Гошу?
– Потому что… – Степа растерялся. – Ну так я же говорил… Потому что у меня забрали квартиру. Опечатали. И я поехал к своим родителям. А Гоша пришел ко мне. И я взял его с собой. Всё.
– Мне только что звонил Гоша. Он сказал, что вы его били и он убежал. А его поймала полиция и привезла в какой-то чужой дом. Почему его не отправили домой? У ребенка есть дом! Он вполне самостоятельный человек!
Степа помолчал. Странно как-то всё получается, как во сне. Так бывает во сне. Нарушаются какие-то законы жизни, и во сне тебе кажется это нормальным. Точнее, ты не думаешь об этом, а просто существуешь в другой реальности.