– Но я не украшение. – Степа, внимательно слушавший Елизавету, осторожно высвободился из ее мягких тяжелых рук, поднялся и подошел к окну.
– Хорошо, прости, это к слову пришлось.
– Я не знаю… – честно проговорил он. – Я… я ничего не понимаю… Я по-другому всё представлял. Мне сказали, у вас детей нет.
– Ах! – засмеялась Елизавета. – Детей нет, а хвост есть, да? Потому как я дьявол в юбке! Наши люди чего только не скажут! Кто сказал-то?
– Не помню… – пробормотал Степа, чувствуя себя очень неловко. Врать он не умеет, выбирать слова – тоже. Потому-то он и любит молчать. По крайней мере, никого лишний раз не обидишь.
– А и ладно, не важно! Так… – Елизавета накинула душегрею. – Было бы странно, если бы ты согласился сразу. Не так уж я и хороша для тебя, да? Или у тебя кто-то есть?
Степа подумал.
– Нет. Теперь нет. Была девушка, но она… – Он замялся. Стоит ли говорить, что Вера сама от него ушла?
– Перестала быть, – засмеялась Елизавета. – Так и хорошо! А эта женщина, которая тебе звонила? Чьего сына ты привез? С ней что?
Степа помедлил.
– Ничего. Просто она живет в моем подъезде. И… – Он взглянул на Елизавету. – И немного мне нравится.
– Немного? – уточнила та.
– Немного, – кивнул Степа. – Она красивая, тонкая.
– Так, ладно, не будем дальше уточнять. Я тоже красивая. И тонкая в душе. Тело – дело наживное. Тем более с таким телом, как у меня, и веселей, и теплей. Всем причем! Пойдем. – Елизавета легко встала, подошла к Степе, обняла его, крепко прижалась. – Это удивительное чувство, когда я рядом с тобой. Я всегда думала, что где-то есть любовь. И она ко мне однажды придет. А всё, что было, – это всё не то. И каждый раз я понимала – нет, не то, это не может называться любовью. А сейчас, когда я с тобой была, я как будто растворилась и куда-то пропала…
Степа смотрел на ее красивое, правильное лицо с гладкими щеками, мягкими губами, темными внимательными глазами под ровными густыми каштановыми бровями и снова думал: сколько же ей может быть лет? Сорок? Сорок пять? Меньше? Тридцать восемь? Где-то так… Говорит, «вырастила ребенка», «рано родила»… «Рано» – это в каком возрасте? Спросить – неудобно… Степа растерялся. Очень странная ситуация и совершенно непонятно, как поступать. И что ей отвечать. И – как она его сейчас представит? Как друга? Знакомого? Любовника? Ерунда какая-то…
– Что? – засмеялась Елизавета и быстро поцеловала его. – Что? Совсем растерялся? Какой ты смешной… искренний… Мы с тобой еще сыночка родим, да, Степа? И он будет красивым и умным. Всё, давай решать потом, а пока можем мы один день особенно ни о чем не думать, правда?