Елизавета, секунду помедлив, шагнула к дерущимся с огнем в руках и ткнула факелом прямо в середину. У одного из борцов вспыхнули волосы, он страшно закричал, к нему тут же подскочил человек, который, оказывается, всё это время стоял сбоку, держа наготове ведро с водой, чтобы откачивать того, кому придется совсем худо. Пламя на волосах погасло сразу. Двое других, пнув еще раз лежащего, тоже отошли, матерясь и переговариваясь между собой. Один из них, не разглядев, кто стоял с факелом, шагнул к Елизавете.
– Слышь, ты! Ты чё? Жить надоело?
Он сунулся было к ней с кулаками, попытался сгрести ее лицо, но вовремя подоспевшие охранники оттащили парня, пихая того по дороге для острастки и успокоения.
Петр подошел к Елизавете.
– Так это, Елизавета Сергеевна… люди же у нас любят борьбу… для людей развлечение… Мы, конечно, можем и без этого… – Он попытался по-дружески приобнять губернаторшу.
– Петя… – Елизавета, не отпуская факел, оттолкнула Петра, да так сильно, что мужчина пошатнулся. – Ты свадьбу доигрывай и готовься к переменам в жизни. Мне такие эксцессы в области ни к чему. Услышал меня?
Елизавета поискала глазами Степу, который подошел к лежащему человеку и присел рядом с ним на корточки.
– Ты как? – спросил он, помогая тому сесть.
– Что? – Молодой парень, у которого в кровь было разбито лицо, затек один глаз и не двигалась рука, неправильно вывернутая, с трудом поднял голову. – З-зачем? – с трудом пробормотал он. – М-мне теперь не заплатят…
– Сколько обещали заплатить? – спросила Елизавета, которая подошла и, не выпуская из рук факел, тоже присела к парню.
Тот неуверенно покачал головой.
– Это… черт… – Он сплюнул кровь и попытался приподняться. – Долги у меня…
– Сколько, я спрашиваю?!
– Сказали не говорить… – Парень поморщился от боли.
– Слышь, парень… – Елизавета дотронулась до его руки, неподвижно висящей плетью.
Парень дернулся.
– Ты давай говори, главнее меня сейчас никого нет. До бога высоко, до царя далеко, а я – вот она здесь. Давай, вставай. Можешь встать? Степа, помоги ему. Или носилки нужны?
– Да Елизавета Сергеевна, какие носилки!.. – Петр, крутившийся рядом, попытался всунуться и что-то сказать парню.
– Отойди, Петя, – проговорила Елизавета. – Врача лучше вызови.
– Так это, есть здесь и врачи, и все… Сейчас увезем…
– Ты подожди, сначала мне всё человек расскажет, а потом мы его сами увезем, а то твои молодчики его в лес завезут и закопают, как будто и не было дурака такого на свете, да? Как зовут?
– Елизавета Сергеевна, матушка вы наша! Государыня! – шутливо взмолился Петр. – Я вас еще с невестой, то есть с женой не познакомил…
Люди, умолкнувшие на время и наблюдавшие за этой сценой, опять зашумели, стали смеяться и постепенно расходиться.
– Гена! – кивнула Елизавета. – Ну-ка организуй, чтобы трех остальных молодчиков не отпускали.
– Ага, Елизавета Сергеевна, понял, всё сделаю! Там… гм… – Гена прочистил горло и продолжил громким шепотом: – Это… ваш муж…
– Муж? – Елизавета вздернула брови. – А у меня теперь новый муж, вот, Степан… Как твое отчество? – на ухо спросила она Степу, задев губами его мочку.
– Владимирович… – пробормотал Степа.
– Конечно. Да, как я забыла! Степан Владимирович. А Вадиму скажите, пусть домой летит, к себе, на старую квартиру, в панельку.
– Так ее снесли, мою панельку, Лиза, – раздался сзади голос.
Степа быстро обернулся. Елизавета же, не оглядываясь, сказала, ни мало не заботясь о том, хорошо ли слышит ее Вадим:
– Вадик, ты лучше уезжай отсюда. Нечего тебе здесь делать. Не твой теперь уровень.
Вадим обошел Елизавету, встал прямо перед ней, попытался взять ее за плечи. Та спокойно отвела его руки:
– Ты что это, разучился понимать русскую речь?
– Малышка, ты обиделась на меня? – очень интимно спросил Вадим. – Я знаю за что… Рассказать всем?
– Какой ты подонок, Вадик, жалкий, слабый, – невозмутимо улыбнулась Елизавета. – Зря я даже столько времени с тобой потратила. Попробуй расскажи. Давай. Эй, народ! – Елизавета махнула рукой. – Петя, ну-ка, позови своих гостей, мой бывший муж хочет сейчас подписать себе смертный приговор… Давай, Вадик, расскажи всем, как ты мне…
Вадим, который несколько секунд пристально смотрел на Степу, дернулся, выматерился.
– Васильков!.. А ты что здесь?
– Это теперь мой муж, Вадик, познакомься, – хмыкнула Елизавета.