– Так ясно же, Елизавета Сергеевна, – стараясь говорить внятно и стоять ровно, не пошатываясь, кивнул Петр. – У меня всё четко… Как положено… сейчас… полиция… органы… Всё будет, всё! Праздник ведь у меня! Может, вернетесь? Икорка, горячее, кабанчик запеченный… пельмешки из лебедя…
– Русские люди, Петя!.. – с досадой проговорила Елизавета. – Ты же русский человек или как? Вон кафтанов всем нашил, жену в кокошник нарядил, а не знаешь, что русские люди лебедей не ели! Запомни.
– А не надо лебедей!.. Мы сейчас их выпустим, пусть летают, да, Настена? – Петр прижал к себе молодую жену. – Пусть летят себе пельмешками…
Настя в объятиях мужа захихикала. Он откашлялся и постарался сказать как можно проникновеннее и серьезнее:
– Останьтесь, Елизавета Сергеевна, нехорошо так уезжать.
– Тут всё у тебя нехорошо, Петя. Но я останусь. Может, что еще интересное увижу. Останемся, Степа?
Степа пожал плечами.
– Хорошо.
– Ты, Петя, – обернулась Елизавета к Петру, – кстати, понимаешь, что всё, что ты тут накрутил, уйдет в Интернет? Сам где мелькнешь – всё, пиши пропало, карьере твоей конец тогда.
– Люди все проверенные! – как можно увереннее заявил Петр.
Елизавета покачала головой.
– Легкомысленно как… Все эти сто человек – проверенные? Никто не снимал на свой телефон? Никто в Инстаграм истории не выкладывал?
– Я уже… – засмеялась Настя. – У меня уже истории…
– Ты что?! – тряхнул ее Петр. – Какие истории? Что ты снимала? А ну… – Он обернулся к охранникам. – Пойти проверить всех…
– Петя… – Елизавета скептически усмехнулась. – Ну что, дружок, профукал ты свое назначение? Толком и не успел побыть – всё! Я с таким артистом-затейником работать не могу. Так что догуливай со своей молодой женой и гостями и думай, куда тебя перевести, сам предложи, мне головную боль облегчи. Уйдешь в отставку. Чем заниматься хочешь?
Петр, цыкнул на молодую жену, которая пыталась что-то сказать в ответ Елизавете.
– Елизавета Сергеевна, если что, я по образованию филолог. Стану вашим референтом, речи вам буду писать. Мне это близко, я же в школе работал, потом в отделе образования. Не гоните совсем.
Елизавета хмыкнула:
– Сориентировался быстро. А то, может, наверх пожалуешься на меня? Ты ж угрожал мне тут намедни…
В зале тем временем уже шло веселье. Заждавшиеся гости ели-пили, оркестр играл, несколько пар очень бодро танцевали.
– Стоп, стоп!.. – замахал руками Петр. – Сейчас тост будем говорить и пить за нашу благодетельницу. Вернулась, согласилась. Троекратное «ура»!
Степа услышал неискренность в тоне Петра и сбоку глянул на Елизавету. Та сразу почувствовала его взгляд.
– Что? – не поняла она.
Степа не знал, как спросить, понимает ли она, как лживо себя ведет Петр – всё время, от начала до конца, и вообще, стоит ли задавать такие вопросы. Неужели она постоянно существует среди подобных людей и нормально себя чувствует?
– Нет, скажи, я ведь вижу, ты хочешь что-то сказать. Уйти хочешь отсюда? Давай уйдем. Улетим. Я вызвала вертолет. Зря дурака валяли – здесь десять вертолетов приземлиться могут. Поле вон ровное. Не нравится тебе всё это?
– Не нравится, – честно ответил Степа.
– Ты удивительный, – улыбнулась Елизавета. – И дело даже не в том, какой ты красивый. Вон у тебя щека вся разодрана, надеюсь, следа не останется.
– На мне всё заживает, как на собаке! – отмахнулся Степа.
– Врача бы… Промыть хотя бы надо рану, – негромко проговорила Елизавета.
К ней тут же подскочил Гена, отодвинув официанта.
– Тебя вовремя не оказалось рядом, кстати, – обернулась она к помощнику. – Вызвали врача?
Гена, суетясь и быстро кивая, тут же стал куда-то звонить.
Елизавета промокнула салфеткой, смоченной в водке, рану на Степиной щеке.
– Да вроде неглубокая. Потерпи. Щиплет?
Два официанта с разных сторон с поклонами стали предлагать на выбор кушанья.
– Ты что будешь? – спросила Елизавета Степу.
Тот с оторопью оглядел стол:
– Мясо, наверное…
– Ягненочек в брусничном кляре, хрустящие ушки поросенка, тушеные сердца лебедей… – быстрой скороговоркой завел официант.