Что меня дернуло с ней спутаться, сам не знаю – помутнение какое-то. Она и в постеле отвратная была – бревно-бревном, а так много из себя строила и притворялась. Можно подумать, я не знаю, как женщина кончает. Вот у Веры оргазм настоящий был, пульсировала внутри так, что я дошел до пика почти сразу после нее, хотя мне показалось, что она была удивлена. Первый раз, что ли? Хм...
Мобильный оставляю в комнате на тумбочке, а сам спускаюсь в кухню. Пусть все суки идут прочь! У меня есть теперь булавка, я для нее буду жить, и никто не помешает.
И что бы его такое поесть? Холодильник забит до того, что дверь еле закрывается. Да, я любитель вкусно набить свой живот. Ставлю фарш на разморозку, включаю чайник и собираю на стол ингредиенты для теста. Готовить меня научила сестра. Лена – старшая в нашей семье, ей пришлось нас с Санькой чуть ли не воспитывать. Мама с папой много ездили в другие города и страны – путешествовали, нас тоже иногда брали, но я не любитель самолетов, больше по свежему воздуху люблю рассекать. Мне казалось, что отец сильно потакает маминой прихоти увидеть весь мир, но сейчас я его понимаю – потому что сделал бы для булавки тоже самое. Да, сложно сказать, как я отношусь к маминому второму замужеству, но Олег Чудаков – мировой мужик, воспитал Настюху да и кровный отец Ленки, потому я относился к нему с уважением.
А еще в нашей семье заведено в личное не лезть. Хочешь совет? Пожалуйста. Влез в дерьмо под названием «бывшая старшего брата»? Твои проблемы. Она использовала тебя? Сам и разгребай. Но если жопа наступает, то каждый башку сложит за родных, и вот здесь я был в них уверен на двести процентов, если не больше.
Я прислушиваюсь к звукам. Подбираюсь к двери ванной и, тихо приоткрыв ее, улыбаюсь от увиденного. Вера мылит голову и еле слышно поет. Шепчет, а не поет, но у меня очень хороший слух – я даже песню узнаю – Скорпы (Примечание: Scorpions) «You and I».
– Ты подслушиваешь, – говорит булавка, оборвав песню на словах: «I lose control. Don't look at me like this» (Перевод: Я теряю контроль… Не смотри на меня так!)
– Помочь? – ступаю ближе, девушка немного сжимается, сводит плотнее ноги, но глаза не открывает. Она такая милая в мыльной пене, будто в глазури – так бы и съел, но я терплю, не приближаюсь, потому что вижу, как малышке тяжело довериться и перестроиться на странное и непривычное «Мы». Раньше всегда была только «она», а теперь у нее есть я.
– Не нужно, – Вера сползает с бортика ванны и погружается под воду. Долго барахтается, смывая шампунь, а меня прошивает жуткое предчувствие. Будто над Верой нависает черная туча опасности, будто вот-вот что-то грянет, и нас зальет кровавым дождем. Не просто так она прячется, и завтра я у Даньки все выясню.
Глава 25. Вульф
– Я тебе чистую футболку принес, – кладу ее на стиралку и стараюсь не смотреть на Веру, чтобы не смущать еще больше. – Пойду, не буду мешать.
– Ты не мешаешь, – она вытягивает из воды худенькую руку и манит к себе. – Поможешь встать?
– Конечно, – когда Вера приподнимается, а капли серебрят бледную кожу, я уплываю в отчаянное желание снова на нее напасть, но знаю, что пока достаточно ласки – она будет считать, что я использую ее, потому плодить страшных тараканов в чудной головке не буду. Подхватываю девушку за талию и переношу на коврик, ей приходится упереться в мои плечи, а затем чиркнуть мокрыми пальцами по шее. Ищу в льдистых глазах искорки доверия, но булавка поджимает губы, разрывает взгляд и смотрит под ноги. Оборачиваю маленькие плечи полотенцем и целую Веру в висок, для этого мне приходится прилично согнуться. Волосы от воды потемнели, сделали лицо девушки еще трогательней, чем было. Передо мной сейчас стоит невинный подросток, а не сильная и независимая женщина.
– Одевайся, я жду тебя... в кухне.
Мне приходится с усилием воли отойти в сторону и вытолкать свою тушу в коридор. В голове глубоко засела игла о насилии. Я раньше не замечал этого, а сейчас вижу по серым глазам и все понимаю. Веру кто-то сломал. Сломал так, что никому не пожелаешь. А еще я со своими приставаниями в академии, придурок!