— Вчера я чуть с ума не сошла! Этот красавчик ко мне подходит и спрашивает: «Где твоя длинноволосая напарница?» — я ему: «Диана, что ли?» — он: «Да, она». А потом сказал, что телефон потерял вместе с твоим номером, а ты ему позарез нужна.
Я коротко рассмеялась. Так вот откуда у него мой номер. Осознание того, что он вспомнил, где я работаю, разлилось по венам приятным теплом.
— И ты, конечно, помогла человеку? — насмешливо спросила я.
— В смысле?
— Номер, говорю, ему мой дала?
— А, ну да.
— Ещё раз так сделаешь и сильно об этом пожалеешь, — мой голос звенел от холода. — Я его до вчерашнего вечера даже не знала, — слукавила я.
— Офигела? — возмутилась Татьяна. — Ты мне спасибо должна сказать.
— А если бы он оказался психом? Включай, пожалуйста, хоть иногда свою хорошенькую головку. Надо было позвонить мне и спросить разрешения, но ни в коем случае не давать незнакомому человеку мой номер.
— Я же не знала, что вы не знакомы.
Татьяна надула губы и скрестила руки на груди.
— В следующий раз думай, — отрезала я.
Девушка побагровела то ли от стыда, то ли от злости. Я не обязана была перед ней отчитываться. Пусть теперь мучается от незнания, зачем я понадобилась Глебу. Меня злило, когда посторонние люди считали, что имели право совать нос в чужие дела и жили по принципу: личной жизни нет, так хоть другим кости перемою.
Я вышла из ресторана в прохладу летней ночи после долгой и изнурительной смены. Время на телефоне показывало начало третьего. Хотелось поскорее сесть в такси и оказаться дома, встать под душ и смыть усталость.
Сердце застучало быстрее, а дыхание сбилось, когда я заметила на парковке чёрную «Ауди». Неужели это он? Но почему тогда не предупредил, что приедет?
Я с любопытством уставилась на автомобиль, но из-за тонированных стёкол ничего не было видно. Хотелось подойти поближе и рассмотреть, но я представила, как глупо буду выглядеть, если за рулём окажется другой человек. Ум искал опровержения, а упрямое сердце горячо желало, чтобы это был Глеб.
Дверца со стороны водителя открылась, и я увидела того, о ком мечтала целый день. Сегодня Глеб был в тёмном костюме, возможно, поэтому в его облике появилось ещё больше дерзости и безжалостной уверенности.
— Привет, малышка. Чего стоим? Сколько можно тебя ждать? — его улыбка излучала тепло и вызов.
— Привет, — я шагнула ближе, чувствуя, как каждая клеточка тела откликается на его присутствие. — Не ожидала тебя здесь увидеть.
— Присаживайся, — предложил он искушающим голосом.
Глеб распахнул дверцу, и, когда я скользнула на мягкое кожаное сиденье, мимолётно коснулся моей спины. Почти невинное касание заставило меня покрыться мурашками. Дверь захлопнулась, отрезая меня от ночного воздуха. Он вернулся за руль, и мы на мгновение замерли, изучая друг друга в полутьме салона.
— Что? — выдохнула я, не выдержав.
— Что? — в ту же секунду повторил он, и мы рассмеялись.
Мне стало легко и радостно, словно лёгкие наполнял не воздух, а волшебная смесь. Мир казался безумно ярким и живым. Мне хотелось сохранить это ощущение, впитать в себя происходящее и запомнить на долгие годы.
— Что ты на меня так смотришь? — спросила я, хотя сама не могла оторвать от него взгляд.
— Ты такая красивая, — его голос стал ниже, грубее.
Он лениво накрутил на палец прядь моих волос и слегка потянул, заставляя меня взглянуть в его глаза.
Сердце пропустило удар. Я отвела взгляд и прижала ладошки к горящим щекам. Мне много раз говорили, что я красивая, и каждый раз я воспринимала это как что-то само собой разумеющееся. Но из уст Глеба слова ощущались совершенно по-другому, словно приобретали опасную, почти физическую плотность, отзываясь внутри сладким напряжением.
— Спасибо. А как ты тут оказался?
— Мне было невыносимо тебя не видеть, — он чуть улыбнулся, но его взгляд остался серьёзным. — Я просто не мог доверить такую куколку таксистам.
Я почувствовала, как в груди распускается что-то тёплое.
— Мне тоже хотелось тебя увидеть.
— Рад, что мы хотим одного и того же, — вкрадчиво произнёс он.
Эта фраза коснулась кожи горячей волной. Я отвела взгляд, спасаясь в будничном вопросе:
— Завтра будешь спать до обеда?
— Нет. На работу к девяти, совещание.
— Но как же? Ты же не выспишься…
Он резко, но не грубо, поднял руку и коснулся моего лица, провёл пальцем по губам. Лёгкое движение, но всё внутри меня дрогнуло, а дыхание стало рваным.
— Тс-с-с… — его голос был тихим, но в нём проскальзывала властная нотка. — Я сам решу, во сколько мне ложиться спать.