— Видишь тот дом? — его голос был тёплый, как утреннее солнце.
Глеб показал рукой на высокие новостройки, которые гордо тянулись к небу. Я подняла взгляд и увидела яркие стеклянные фасады, отражающие утренний свет. Мне было сложно представить, сколько бы стоила жизнь в таком доме. На секунду я почувствовала, как меня охватывает лёгкая зависть.
— Вижу, — сказала я.
— Я там живу, — улыбка на его лице была беззаботной.
— Поздравляю, — я кивнула, пытаясь скрыть внезапно появившееся волнение.
— Хотел пригласить тебя к себе, — его слова прозвучали неожиданно.
Живот свело от подступившей паники.
— Я не готова к встрече с твоими родителями, — выдохнула я.
Глеб засмеялся и притянул меня к себе, крепко обняв руками.
— Я взрослый мальчик и живу один, — произнёс он, наклоняясь ко мне, и его дыхание стало жарким и близким.
Я почувствовала, как его губы почти касаются моего уха, а его голос превращается в низкий, хриплый шёпот:
— Думаю, нам пора перейти на новый этап отношений.
Его взгляд был тёплым, почти игривым, но в объятиях чувствовалась непоколебимая уверенность, от которой стало трудно дышать. Щёки опалило жаром, дыхание участилось, а сердце взволнованно забилось. Я мечтала увидеть, где он живёт, в какой постели засыпает, и как будет выглядеть этот момент, когда мы окажемся там, вдвоём. Близость была логичным продолжение отношений, но в душе, словно что-то замирало. Желание и страх переплелись во мне.
Подгоняемые волнительным предвкушением, мы добрались до его дома. Стоило дверцам лифта закрыться, как Глеб притянул меня к себе, и наши губы встретились. Не прерывая воспламеняющих кровь поцелуев, мы добрались до его квартиры и ввалились в прихожую.
— Малышка, — прошептал он, вжимая меня в стену. Я почувствовала жар его тела, и от этого закружилась голова.
— Повернись, — севшим голосом попросил Глеб и развернул меня лицом к стене. Я послушно облокотилась об неё, с замиранием сердца ожидая его дальнейших действий. Его руки скользнули по бёдрам, приподнимая платье. Облизала вмиг пересохшие губы. Его действия заставляли кровь в венах бурлить с неведомой силой. Я сходила с ума от необъяснимого страха и будоражащего желания.
— Идеально, — прошептал Глеб, обжигая моё ухо, горячим дыханием и вызывая сотни мурашек по телу, а затем укусил меня за шею. Кожу обожгло болезненным ощущением, но таким ярким, что с губ сорвался невольный вскрик. Его руки дотрагивались до самых потаённых мест, заставляя сердце учащённо биться. Глеб не спешил, словно играл со мной, вызывая сильную зависимость от его прикосновений.
— Пожалуйста, — прошептала я, чувствуя, как ноги готовы подкоситься от подкатившей слабости.
Глеб резким движением подался вперёд, выбивая из моих уст сладостный вздох. Одной рукой он упёрся в стену, а второй обхватил моё горло. От этого жеста в животе вспорхнули сотни бабочек. Глеб пил меня жадно и властно. Я словно провалилась в чёрную дыру и забыла о существовании мира и времени.
Когда Глеб отстранился, мои колени подогнулись, а ноги, словно перестали слушаться. Он заметил это и подхватил меня, прижимая к себе. Его тело было тёплым, а руки заботливыми и сильными.
— Нам туда, — улыбнулся он.
Мы наконец-то скинули обувь и направились в гостиную. В ней царил минимализм. Нейтральные холодные оттенки стен и мебели смягчались яркими вспышками цвета: несколько стильных картин, броские подушки на диване. Окна до самого пола наполняли пространство светом и воздухом, а вид с четырнадцатого этажа открывался потрясающий. Город раскинулся как на ладони, озарённый солнечным светом.
— Вау! Как же тут, должно быть, невероятно красиво ночью, — выдохнула я, не в силах скрыть восхищение.
Я шагнула ближе к окну, почти ощущая его холодный стеклянный барьер, который отделял нас от этого живого океана домов. Мои ноги стали ватными, а голова закружилась, то ли от высоты, то ли оттого, что Глеб встал за моей спиной. Я попыталась отойти от окна, но парень не дал мне сдвинуться с места. Всё вокруг замерло, кроме него и меня.
— Мне хочется раздеть тебя и взять прямо у этого окна, — прошептал Глеб так, что его слова пронзили воздух и обожгли щёки пламенным жаром.
Я почувствовала, как сердце бешено колотится, словно стремится вырваться наружу. Одна мысль, что нас могут увидеть, заставило дыхание сбиться, а горло пересохнуть.
— Хочу, чтобы твоя кожа касалась холодного стекла, а спиной ты чувствовала жар моего тела, — голос Глеба был низким, с едва заметной хрипотцой. — Хочу, чтобы ты ощутила, насколько близко мы находимся от падения каждый момент своей жизни.
Он говорил так тихо, что слова казались почти невесомыми, но они врезались в меня, как тяжёлые капли дождя, раскатываясь внутри и разжигая огонь. Глеб стоял за моей спиной, и даже не касался, лишь горячее дыхание щекотало мой затылок. Это ощущение было одновременно жгучим и невероятно нежным. Я отвернулась от стекла, не в силах больше терпеть головокружительную высоту.