— Тебе сколько сахара?
— Я без сахара.
— И я, — сказала она и села напротив.
Мы, не сговариваясь, набросились на торт. Сахарный крем хрустнул под зубами, и на душе стало по-домашнему приятно.
— Как вкуфно, — пробормотала Вика с полным ртом.
— Угу, — улыбнулась я.
Было приятно наблюдать, с каким аппетитом подруга уплетала купленный мной торт.
Я наклонилась вперёд.
— Ты не поверишь, что у меня случилось, — произнесла я почти шёпотом.
Радость так и распирала меня изнутри. Мне не терпелось поделиться последними новостями из своей жизни.
Вика перестала жевать, подняла на меня тёплые, внимательные глаза.
— Что?
— Я с таким парнем встречаюсь, ты просто не представляешь!
Но вместо того чтобы обрадоваться, Вика заметно сникла. Губы дрогнули.
— А как же Тёма? — тихо спросила она.
Я закатила глаза.
— Ты издеваешься? Обязательно надо испортить настроение, вспомнив Рыжего? Да он по сравнению с Глебом — полный ноль. Глеб он такой красивый, умный, обходительный… И старше меня на два года. А как ухаживает, — я прикрыла глаза, смакуя приятные воспоминания. — Звонит каждый день, и постоянно сообщения пишет, заботливый. У меня вся комната цветами заставлена. Да Рыжий рядом с ним… просто неопытная малолетка.
По щекам Вики вдруг поползли две тонкие дорожки слёз.
— Ой, Вик, ты чего? Я что-то не то сказала?
Она мотнула головой, всхлипнула:
— Не-е-ет… просто вспомнила-а…
— Что вспомнила? — насторожилась я, не понимая, чем могла так сильно расстроить подругу.
— Я переспала с Максом, а он даже не позвонил. Ни разу. Наверное, я для него тоже неопытная малолетка.
Я замерла.
— С Егоровым? С этим бабником?
— Да-а.
— Когда?
— После вечеринки в клубе. Ты тогда… оставила меня там. А я была пьяная. И… согласилась. Ты зачем меня там оставила-а-а?
Я сморщила лицо.
— Да я же как лучше хотела! Чтобы ты отдохнула, повеселилась. И вообще, у тебя своя голова должна быть на плечах! Я не думала, что ты такая дура…
Слова сами вылетели и ударили по Вике, словно по хрупкому стеклу. Она горько разрыдалась.
— Ой, прости. Я не это хотела сказать.
Д-а-а, Розова, молодец! Поддержка людей явно не твой талант.
Я ёрзала на стуле, виновато глядя на неё. Надо было срочно спасать ситуацию.
— Слушай, если тебя это утешит, то я тоже девственности лишилась. В ту же ночь.
Подруга вскинула на меня огромные, мокрые глаза и даже плакать перестала.
— Что? Правда?
— Конечно. Да кому вообще нужна эта девственность в наше время?
— Что ты такое говоришь?
Я подалась ближе к ней.
— Я тебе сейчас кое-что расскажу. Подслушала однажды разговор в ресторане. Один парень говорит другому: «Да чтоб я ещё раз с целкой связался! Море кровищи, лежит как бревно, удовольствия ноль». А второй ему: «Понимаю, братан». Так что считай, что ты ничего ценного не потеряла. Наоборот, получила пропуск в новую жизнь, полную новых открытий и удовольствий.
Вика прищурилась.
— Ты это специально выдумала, да? Что бы меня поддержать?
— Нет! Честное слово. Это был разговор моего Глеба и его друга. После этого я и решила… ну… подготовиться заранее.
— Подожди. Ты была не с Глебом первый раз?
— Конечно, нет.
Я увидела в её глазах вспышку осуждения.
— А с кем?
— Не скажу, — буркнула я и насупилась.
Подруга ахнула.
— Что значит «не скажу»?! Я тебе всё рассказываю!
— Мне стыдно…
— Ты, наверное, это всё выдумала, да? – Вика подозрительно посмотрела на меня, и мне пришлось признаться:
— Нет же! С Рыжим!
Глаза Вики расширились так, словно она увидела привидение.
— Зачем ты так? Ох, бедный, как же ему, наверное, плохо сейчас, прямо как мне, — протянула Вика и снова заплакала.
Ну всё, приехали. Лучше бы я держала рот закрытым.
— Да ему плевать! Успокойся. У парней всё по-другому. Тема уже забыл об этом, я уверена.
— А ты с ним после этого общалась? — спросила она сквозь слёзы.
На душе стало вязко и тяжело. Колкое чувство стыда ворочалось под самым сердцем, но смысл жалеть о том, чего нельзя вернуть?
— Нет. Давно его не видела. Давай не будем о нём.
— И я его давно не видела. Странно…
— Да что странного? Лето же. Уехал куда-нибудь. Отдыхает.
— Это на него не похоже, — тихо сказала Вика.
— Хватит нагнетать, — фыркнула я.
Она кивнула, но взгляд у нее стал каким-то пустым и далёким. В комнате повисла вязкая, как карамель, тишина.