В горле пересохло.
— Мне скучно, — сказала я, и в моём голосе послышалось отчаяние, — я постоянно одна. Я хочу быть полезной, хочу чувствовать, что живу. Мне нужна работа.
— То есть теперь я виноват, что тебе скучно?
— Нет, при чём тут ты? Я просто хочу, чтобы у меня было занятие.
Глеб криво усмехнулся:
— Занятие, — повторил он, будто пробуя это слово на вкус. — Значит, займись чем-нибудь. Готовкой, чтением. Не знаю. Цветы заведи.
Я опустила глаза. Слова больно ударили в солнечное сплетение.
— Я хочу общаться с живыми людьми. Я чахну здесь одна. Чувствую себя ненужной.
Глеб резко вдохнул. Этот звук был ближе к боли, чем к раздражению. Он отвернулся, провёл ладонью по затылку. Жест, который я видела в те редкие моменты, когда он нервничал. Он медленно встал. Приблизился ко мне и притянул за плечи. Руки его были горячими и тяжёлыми.
— Диан, — прошептал он в макушку, словно уже не злился, а уговаривал, — ты опять начинаешь. Я устал. Очень. Ты же видишь, я еле стою на ногах. На работе проблемы.
Он замолчал. Его пальцы на моём плече чуть дрогнули, словно он хотел сказать что-то ещё, но не решился.
— Давай сегодня без… этих разговоров, ладно? — голос стал тихим, почти просительным. — Поговорим завтра.
И он ушёл, оставив меня наедине с собственными мыслями.
Я обессиленно опустилась на стул и разрыдалась. Потому что знала, что завтра мы об этом не поговорим, завтра он обязательно уедет в командировку или к родителям и пробудет там несколько дней, наказывая меня очередным отсутствием. Глеб всегда так делал, когда хотел показать, как он недоволен моим поведением.
Продолжение следует...