Сон повторялся каждую ночь, но никогда не заканчивался. Он обрывался в том же самом месте, оставляя Нику в этом подвешенном состоянии беспомощности, в ожидании неизбежного. Это было хуже всего. Как временная петля, как неупокоенная душа, застрявшая между мирами из-за какого-то неразрешённого дела. Её лимб, её личное чистилище. И пусть тело было в полном порядке, нервам требовалось время, чтобы восстановиться после такого «отдыха». И всё ради того, чтобы следующей ночью снова вернуться в этот проклятый сон.
Порочный круг прервался погожим воскресным днём. Двор Джефферсонов был полон жизни, в воздухе повсюду витал запах приправ, жареного мяса и свежих овощей с фермерского рынка, издалека доносился заливистый смех соседских детишек, носящихся друг за другом кругами, и весь мир вдруг снова обрёл краски. Следовало сделать это раньше, выйти из своей берлоги и просто вспомнить, какими радостными могут быть самые простые вещи вместо того, чтобы запирать саму себя в иллюзорном кошмаре.
Мистер Джефферсон и правда оказался в полном порядке, за исключением небольшой ссадины на лбу, но пара швов волновала его куда меньше, чем помятая машина. То, какими эпитетами он наградил страховую компанию, можно было смело записывать на случай, если когда-нибудь захочешь произвести на кого-то неизгладимое впечатление изощрёнными ругательствами. Мэри только кивала, молчаливо поддерживая мужа, но с её губ не сходила умильная улыбка.
Кайл заблаговременно сбежал в город, предпочитая «унылым взрослым посиделкам» тусовку с одноклассниками в торговом центре. Его можно было понять. Что делать подростку в компании родителей, их друзей, трёх шебутных восьмилеток и милой пары пенсионного возраста?
Кого Ника совсем не ожидала увидеть, так это нового соседа, мило беседующего с мистером Джефферсоном у гриля за бутылочкой холодного пива. В их последнюю встречу ей показалось, что он вовсе не горит желанием приходить сюда, однако он был здесь, и со стороны даже можно было подумать, будто он жил тут уже давно и знал всех не первый год — настолько естественной выглядела эта картина.
Проходя мимо с большим блюдом нарезанных булочек, Ника невольно услышала обрывок их разговора.
— Так чем ты занимаешься, Майкл? — спросил мистер Джефферсон, переворачивая румяные котлеты.
— Работал в одной консалтинговой фирме. Ничего интересного. На самом деле как раз ушёл оттуда. Буквально на днях.
— Правда? Что так? Сомневаюсь, что там мало платили, учитывая, нынешние цены на недвижимость…
— Нет, платили более чем достойно, — его взгляд вдруг потух, и он на секунду задумался. — Просто… наверное, в какой-то момент понял, что маленький мальчик вырос совсем не тем, кем мечтал когда-то.
— Значит, решил найти себя?
— Вроде того. Хочется верить, что для этого ещё не слишком поздно.
— Для перемен никогда не поздно. Уже решил, в каком направлении хочешь двигаться?
— Даже не знаю, — усмехнулся тот. — Но обязательно попробую это выяснить.
Нику распирало от любопытства, но присоединиться к разговору она не решалась, а стоять и подслушивать было как минимум невежливо, поэтому она вернулась к остальным.
Пока женщины, собравшись за столиком в саду, потягивали фруктовый пунш со льдом и обсуждали новую тему недели в своём книжном клубе, Ника присела возле дома, где её уже поджидали. Кокетливый старичок, что жил в начале улицы, закончил расставлять фигуры на шахматной доске и с лукавой улыбкой предоставил ей право первого хода.