Я тут же присела на пол, собирая мусор на фартук. Мужчина стоял не двигаясь как вкопанный, я затаила дыхание, когда поняла, что только что проявила к нему заботу. С чего бы? Вдруг молчаливая статуя присела и потянула свои руки к осколкам тоже.– не стоит. – тут же остановила его я. – я сама уберу.
Всё так же в сидячем положении он отстранил руку и, кажется, смотрел на моё лицо прищурив глаза. Стало жарко и холодно одновременно. Я боялась поднять голову и хотела провалится под землю.– сейчас замету. Я быстро. – сказала я, когда остались лишь мелкие кусочки стекла. Я побежала за веником в надежде поскорее закончить свою работу и покинуть его комнату. Когда прибежала, завтрак уже стоял на тумбочке, а мужчина сидел на кровати, всё так же босиком. Я присела и начала заметать пол.
– когда я просил еду в комнату, обычно поднос всегда ставили на стол или тумбочку. Но ты нашла вариант получше. – мужчина засмеялся напоминая как я протупила поставив его на кровать. Я подняла голову, хотя чувствовала, что лицо покраснело.– в следующий раз постараюсь быть внимательнее.
Он молчал. – ложишься поздно, встаёшь равно. Ты вообще высыпаешься? – спросил он, когда я встала и планировала покидать комнату.– в основном да.– а сегодня выспалась? – тупой вопрос – подумала я, но всё равно ответила честно.– сегодня нет.– тебе надоело у нас работать, не так ли?– с самого первого дня.– тогда почему осталась? – он встал, заправив руки в карманы и приблизился ко мне, на этот раз не в плотную.– так сложились обстоятельства. Причина не одна.
Он не ответил и лишь перевёл взгляд на мою голову.– тебе нужно сходить в салон. – я потянулась свободной рукой до волос, заправляя их за ухо.– почему берюзовый?– был дешевле остальных. – честно ответила я.
Так и было. Когда я два года назад выбирала этот цвет, вариантов было немного, а берюзовый ещё и самый дешёвый. Потом привыкла и просто подкрашивала дальше, никогда и не думала изменить цвет.
– значит ты хотела бы покраситься в другой?– нет, я привыкла.
Мужчина стоял в раздумьях, а я, как всегда ждала, когда мня отпустят.– что ж, не буду тебя задерживать. Можешь идти. – приятного аппетита. – кивнула я, думая " если это возможно" и вернулась к сестре.
Богдана была всё так же зла. Все уже давно позавтракали и она убирала со стола. Заметив меня, её рука, ёлозившая жёлтой тряпкой по столу, остановилась и она ждала, когда я подойду.– почему так долго?!– он разбил стекло, – развела я руками, – я собирала осколки.– какое ещё стекло? – недоуменно глядела Богдана.– там был поднос и... кажется, какой-то стакан. Он его разбил. Ненормальный какой-то. – я тоже начала прибирать остатки еды.– чего сразу ненормальный. – Богдана поставила руки в боки. – ты что никогда не била посуду?
Я вытрещила на нее глазища.– он и без того ненормальный.
Богдана подошла ближе, с наездом.– послушай, моя дорогая сестрёнка. Ты у нас идеальная? Пример для подражания? Почему ты всех и всё оцениваешь, критикуешь? На себя посмотри, а! – Богдана, ты че...– ничего я. Мне надоел этот твой цинизм. Надоела твоя самоуверенность. Когда будешь хотя бы на одну гривну больше него иметь, тогда и говори что-то против. Когда начнёшь одеваться лучше него, тогда и говори что-то. Когда сможешь себе позволить завракать, обедать и ужинать в ресторанах, тогда поговорим. Когда, в конце концов, не будешь на него работать, тогда и открывай свой рот! – Богдана тыкала в меня пальцем, глаза её были просто огромнейшими. Я была шокирована.– причём здесь это? Что ты несёшь?– я не несу, а говорю факты. Посмотри на него и посмотри на себя. Кто ты по сравнению с ним?– причём здесь это, Богдана, причем? Его состояние не может отражаться на его характере. Он противный человек и никакие деньги в таком случае не помогут. Да и то, за счёт чего он живёт, заработанно не им, а его родителями. Он избалованной, бесстыжий нахал! Я так считаю сейчас, и если то время, когда я буду лучше него не настанет, я по прежнему буду так считать, потому что нрав не зависит от состояния!
Богдана посмотрела на меня с отвращением и не смогла ответить больше ничего.– почему ты так упорно защищаешь этого мерзавца? А, Богдана? Она молчала, опустив руки с тряпкой в пол.– ответь мне.Что-то в ней резко изменилось, казалось, пожар вспыхнул снова.
– я не защищаю, а говорю, чтобы ты не зазнавалась. Когда мы переехали, ты совсем потеряла страх. Никого не уважаешь. Но так не может продолжаться. Будь благодарной. Мы живём у этих людей, они кормят нас и дают жилье. Мы работаем у них, а ты смеёшь обзывать одного из этой семьи. Очнись! Даниил – Тарновский. На кого ты гонешь бочку?!
Я не стерпела и швырнула свою тряпку на мраморный стол.– о Софии Леонидовне ты отзываешся совсем иначе. – я с сожалением помотала головой, осмотрев сестру с ног до головы. – так, словно это не она устроила нас на работу. Так, словно её сын важнее неё самой.