– Хочешь, я помогу тебе с рисунком? – прервал он мои мысли, когда мы остановились возле ворот. Я была ему благодарна, что не предложил заехать внутрь. В противном случае мне было бы очень неловко.– Ты умеешь рисовать? – удивилась я и расстегнула ремень.– Не совсем, но мы могли бы попробовать вместе.Я улыбнулась его доброте.– Спасибо, но лучше я сама. Это мой вызов, и даже если ничего не получится, в конце концов, не лишусь же я головы.Он улыбнулся тоже.– Ладно, как хочешь. Тогда до встречи.– До встречи. И... спасибо, что подвёз. Пока.
Во дворе я встретила сестру, она шла навстречу. Богдана забрала у меня два пакета, и ещё два остались у меня.– Ты быстро вернулась.– Меня Михей подвёз.– Аа...
Мы прошли домой в молчании. Дом был пропитан тишиной.– Дома что, никого нет? – удивилась я и осмотрела помещение.– Практически. Эта женщина, как там её... Руфина, такое странное имя, она у себя в кабинете. Листает какие-то бумаги, просила ей кофе принести. У неё там так уютно.– А она не хочет ещё чашечку кофе? – спросила я, улыбаясь. – Я тоже хочу посмотреть её комнату.Сестра засмеялась.– Можешь предложить.
Кофе я не предложила, хотя заглянуть в комнату очень хотелось. Вот же это любопытство!
Время было свободное, и сегодня вместо прогулки я села рисовать кулон. Увидев, что я рисую, Богдана спросила, зачем это. Я всё ей объяснила, и она молча кивнула и ушла.
Сначала ничего не получалось. Я сделала кучу набросков, и ни один не довела до конца. Измученная, я выбросила все в мусор и чуть не заплакала. Если он увидит, что я ничего не смогла сделать, то высмеет меня. Он снова выиграет, а я не могу этого допустить. Можно сказать, он взял меня на слабо, а если быть точнее, я осознанно повелась.
Отложив ластик в сторону, я твердо решила, что больше не прибегу к нему, буду пользоваться только тем, что сверху на карандаше. Первые штрихи были лёгкими. Я взяла за образец кулон из интернета, так можно хотя бы примерно представить, как выглядят украшения на листке.
Шнурок у меня вышел не очень крупный. Сердце было заковано цепью, и оно слегка потрескалось. Сверху встромлен кинжал, который держит чья-то рука — эта деталь пришла в голову во время процесса, и я не стала ею пренебрегать. В конце оковы я покрасила в чёрный, а само сердце в тёмно-красный цвет. Потом дорисовала стекающие капли крови.
Когда я осмотрела рисунок, показалось, что он даже не кривой. Я была им почти довольна. Почти потому что всё ещё думала, что это какой-то абсурд — создавать такие шедевры лично мне.