— Спасибо... — протянула, отдавая одолженную на ночь вещь. Почему-то мне не было страшно находиться рядом с ним. И хотя я всю ночь провела на улице, казалось, опасности быть и не могло.
Мужчина взглянул на меня.
— Доброе утро, — хрипло сорвалось с его губ. — Вы совсем промокли, так и заболеть можно.
Я осмотрела свою одежду; вода была даже на нижнем белье.
— Ничего, не помру, — ответила я, улыбаясь. — Почему вы здесь? У вас нет дома?
Мужчина вздохнул и отвернулся.
— Это и есть мой дом.
Я облизала губы. Вспомнила про вчерашнюю ссору с Богданой и решила проверить телефон; она наверняка звонила. Заглянув в экран, я не обнаружила ни одного звонка. Сердце сжалось. Сестра не переживает за меня?
Я снова взглянула на мужчину.
— Вы, наверное, голодны... — я потянулась к чехлу телефона, хорошо, что есть привычка всегда оставлять там немного денег. Я вынула двести гривен. — Подождите немного, я сейчас приду.
Сбегав в близлежащий магазин, где на меня посмотрели косо, я купила две самых дешёвых пышки. Рядом стояло кафе, и я купила два горячих чая. Когда пришла, мужчина всё ещё терпеливо ждал у дерева. Я присела и протянула ему одну порцию.
— Здесь немного, но для завтрака пока хватит.
Он взял еду, благодарно заглянув мне в глаза. Я опустила голову.
— Приятного аппетита.
— Взаимно.
К нам полетели три голубя, и когда я кинула им хлеб, прилетело ещё пять.
— Ты себе ничего не оставишь, — сказал мужчина, заметив, как исчезло половина булки.
— Мне есть куда пойти. Я никогда не останусь голодной.
— Почему тогда ночевала на улице? — удивился он.
— Я поссорилась с сестрой.
Он кивнул.
— Что это за сестра такая, что отпустила тебя на ночь на улицу?
— Я сама виновата, — устало пробормотала я и сжала горячий стакан. — Я могу вам рассказать, что случилось?
— Конечно, — он повернулся и устроился поудобнее.
— В общем, есть один... человек. Он сломал мой телефон и подарил мне новый, подороже. Я не говорила сестре, чтобы не злить её, но она узнала. И когда узнала, сказала сказать ему, чтобы поменял на дешёвый, чтобы не выглядело так, что я как последняя девка беру подарки у всех мужчин подряд. — Старик не проронил ни слова, внимательно слушал. — Я сказала, что он отказался дарить другой, тогда сестра взбесилась и пошла к нему на разборки. Там она много всего обидного наговорила, и неловко вышло с тем человеком. Я теперь боюсь ему на глаза попадаться.
Я замолчала, но вскоре продолжила.
— Думала, она позвонит мне, поинтересуется, где я. Но я её так разозлила... — я остановилась, чуть не заплакав. — Сама... виновата во всем.
Я протёрла руками мокрое лицо.
— Не вини себя, — отозвался мужчина. — Этот парень, между вами что-то есть?
Я вдруг очнулась и уставилась на него испуганно.
— Нет... конечно нет... Мы, то есть, мы никто друг другу.
Мужчина замотал головой.
— Парень не станет покупать тебе дорогие вещи, если между вами ничего нет. Если вы пара, что плохого в подарках?
Я застыла в изумлении.
— Это искольчено. Я и сестра работаем у этих людей, мы их экономики, и с ним у нас ничего общего нет. Наоборот, мы терпеть друг друга не можем.
— Ты не можешь, или он тоже?
— Я и... ну он же издевается надо мною! Каждый Божий день издевается! Он ужасный человек, не говорите, пожалуйста, такие вещи. Это невозможно.
Старик пожал плечами.
— Как знать.
— Не говорите! — отчаянно я слегка пнула его в плече. — Не нужно зарекаться.
— И всё же не ты виновата в этой ситуации. Я так вижу. Не обижайся, но это правда: у тебя плохая сестра, если не побоялась отпускать молодую девушку одну на ночь, ещё и в такую холодину. Ссора ссорой, но это не шутки. И унижать перед чужим человеком — это тоже ненормально. Пойми.
Мы сидели молча. Я не могла ему перечить. Я люблю Богдану, но, если честно, злюсь на неё. Она могла хотя бы написать, если не хочет слышать мой голос. Этот человек укрыл меня курткой, когда у самого даже некуда пойти, просидел со мной всю ночь, а родная сестра закидала обидными словами и бросила меня. Но как я не могла ему перечить, так не могла и согласится с ним полностью. Я разозлила её, в чем-то она права. Она моя сестра, так всегда было и будет. Поэтому я должна сделать всё, чтобы снова помириться.
Спустя время, когда еда была съедена, я решила больше не терять время. Встав с земли, я обтрусила колени.