Twins
Глава 1
Завтра мне исполняется восемнадцать. Нам исполняется. Стоило взять пример с брата и выспаться как следует, но поток тревожных мыслей не дает уснуть. И я рада этому, точно зная какой сон мне приснится. Мозг, будто издеваясь, каждый раз подсовывает сцену того рокового дня. Уверена, что лучше уж не спать вообще, чем проснутся после увиденного кошмара. Но мой организм не соглашается со мной и отключается…
И вот я, 12-летняя девчушка, открываю глаза и цепенею от грохота, раздавшегося внизу. Пол минуты лежу не дыша, боясь, что стук моего сердца слишком громкий и вот-вот приведет монстра ко мне. Сон ли это? Неважно. Во сне монстры еще страшнее.
Со временем адреналин, разбудивший меня, потихоньку спадает и я, услышав привычные звуки летних сверчков в ночной глуши, стараюсь снова уснуть. «Не стоило смотреть тот ужастик перед сном», - пролетает последняя мысль в голове.
Но сомнения в реальности происходящего улетучиваются, как только я слышу топот и мужские голоса, доносящиеся с кухни. Хором звучит клацающий звук выключателей и родной шорох родительских тапочек. Может нас грабят, а может соседская собака снова забежала? Неважно, папа непременно разберется. Сразу же чувствую волну облегчения от того, что мне не нужно высовывать нос из-под одеяла, ведь взрослые справятся и без моей помощи, но истошный крик моей мамы дает понять, насколько преждевременно я позволила себе расслабится.
Я должна помочь. Мне двенадцать, а значит никакие монстры уже не страшны. Ватными от страха ногами пробираюсь к двери и заглядываю в щёлочку. Яркий свет из коридора слепит, но вскоре я фокусируюсь на соседней двери: приоткрыта на сантиметр, торчащий нос и дрожащая рука. По крайней мере я не одна. Мы беззвучно переглядываемся с братом, и я в который раз понимаю, что смотрю на своё отражение. Те же растрёпанные после сна каштановые волосы, полные непонимания глаза и поджатая нижняя губа, говорящая о готовности прийти на помощь. Нас всегда учили: семья важнее всего, поэтому мы должны стоять друг за друга горой.
Возня внизу продолжается пока мы набираемся решимости выйти из своих комнат. Я слышу разговор между мамой и незваным гостем на повышенных тонах, но судя по шагам он не один. Будто человек двадцать сейчас рыщут у нас в гостиной.
Жаль ничего внятного расслышать не удается. Вскоре к разговору подключается папа и в его голосе слышатся совсем незнакомые мне металлические нотки, будто этот человек готов руководить целой армией, а не петь попсовую песенку на домашнем караоке, как час назад. Хорошо уже то, что его слова удается разобрать:
- Вы понимаете, что в доме два ребенка, а вы вломились сюда с оружием!
- Такова процедура, - холодно отвечает незнакомец, - вы должны пройти с нами.
- Нет и еще раз нет! Я не оставлю детей на вас, - подключается мама и снова начинается неразбериха.
Шум, состоящий уже из двух незнакомых голосов, маминой полу истерики и отцовского баса, прерывает выстрел. Дом на секунды погружается в тишину. Я чувствую, как по костям проходит вибрация. Видимо понимание опасности ситуации захлестывает не только меня. Проронив буквально два слова гостям, мама, тяжело вздохнув, звонко прикрикивает:
- Ива, Кайл, спуститесь вниз, пожалуйста.
Какая привычна фраза. Мы слышали её каждый день перед завтраком или ужином, но в этот раз мой желудок бурчит не от ожидания вкусной трапезы, а от ядовитой паники, захлестнувшей всё тело. Маленькими робкими шагами мы приближаемся к лестнице и перед тем, как увидеть происходящее собственными глазами, беремся за руки.
Сцена, представшая перед нами, напоминает какой-то безумный фильм. Пять человек в форме окружили наш диван. Ещё двоя, рыщут на кухне: «Они что, надеются найти среди наших хлопьев взрывчатку?!», - с раздражением подумываю я. Главарь, судя по отличающимся знакам на одежде и манере поведения, грозно стоит около наших родителей.
Неужели они не поняли, что это какая-то ошибка, увидев, до смешного розовые, мамины тапочки. Хотя с родителями тоже было что-то не так. Люди, всегда державшие контроль над ситуацией, сейчас стояли как дети, нечаянно разбившие школьное окно. Может зря я принимала за должное то, с какой легкость наши родители всегда справлялись со сложными ситуациями. Сейчас же, их лица выражали неподдельный страх и глубочайшую вину. По привычке перевожу взгляд на брата и понимаю, что он думает о том же.