Мои маленькие крылышки устают от полета, солнце прячется за грозовыми тучами, а ветер кидает меня из стороны в сторону, кружа в урагане. Ощущения смешиваются, силы заканчиваются и я, потеряв ориентацию, падаю вниз. Боль от удара кажется настолько реальной, что в сознании темнеет. Кто-то зовет меня по имени, но откликнуться уже нет сил.
«Очень странный сон. Больше похожий на кошмар», - подумала я, проснувшись. Папа сидел рядом на стуле, как всегда, тарабаня по клавиатуре ноутбука. Что он делал в моей комнате и почему я лежала в школьной форме – вопросы, ответы на которые не приходили в мою гудящую от боли голову.
- Проснулась, солнышко, - мягко сказал отец, убирая ноутбук с колен и приближаясь, дабы погладить меня по голове. – Меня вызвали с работы, сказали, что дочь упала в обморок посреди коридора. Медсестра объяснила, что ты просто перенервничала и тебе требуется покой.
Он замолк, пока я судорожно пыталась собрать в голове пазл из событий. «Папа меня видит! У меня получилось вернуться!», - дошло до меня, и я с облегчением прикрыла глаза. От радости я, не подумав начал рассказывать ему, как стала не видимой, как учителя игнорировали меня и как сложно было всё это исправить. Он выслушал мой бессвязный рассказ и молча уставился, ожидая продолжения. Эта тишина заставила меня понять, насколько бредово и выдумано звучали мои слова.
- Ива, разве я учил тебя врать? Ты же знаешь, что мне можно честно во всем признаться и я всегда тебя поддержу. При том, что Кайл уже рассказал мне, что произошло. Завтра я пойду в школу и разберусь с этим учителем. Никто не давал ему права оскорблять детей и ставить им незаслуженные оценки.
Выражения лица папы никогда особо не менялось, но в ту минут было видно насколько он раздосадован. Я понимала, что не только Харрисон расстроил его, но и мои оправдания. Я, в отличие от Кайла, всегда говорила родителям правду о себе и своих поступках. Сегодняшний день не был исключением.
Но конечно же отцу было легче поверить в то, что я расстроилась из-за слов учителя и посреди коридора свалилась в обморок от переживаний, чем в то, что стала не видимой. Нельзя было его за это винить.
Стыд. Один лишь стыд я чувствовала тогда. Я расстроила отца, оказалась слабее брата и не смогла справиться с силами, а все в школе будут думать, что какая-то маленькая стычка с учителем смогла довести меня до обморока.
Такой ничтожной я не чувствовала себя никогда. Впредь я пообещала себе больше не использовать невидимость, дабы крылья мои не сломались от падения. Да и зачем мне было летать? Пингвины и без того считались птицами.
Глава 11
Проснувшись у себя в комнате, я ощутила сильнейшее дежавю. Ведь второй раз в жизни я открываю глаза не в том месте, где их закрывала. Последнее, что я помнила, была вечеринка, где я чувствовала себя вполне комфортно и весело. Такой факт граничил с фантастикой, но судя по чужой одежде на теле, мне это вовсе не привиделось. Выяснить, чем же всё закончилось, стало моей главной целью и я, превозмогая ноющую боль по всему телу, поднялась с кровати и направилась к Кайлу.
Привычная вонь ударила по носу резче обычного и я, со свирепым грохотом открыла окно, пропуская в чужую комнату ледяной утренний воздух.
- Боже, ты что, издеваешься?! – с головой укутавшись в одеяло забурчал брат. – Какая ты невыносимая! По сценарию ты сейчас должна была мучатся от похмелья у себя в комнате, а твой опытный братец – помогать тебе справиться с этой ношей, – доносилось из-под одеяла.
- Сейчас я мучаюсь только от неведенья. Я не помню, как закончилась вечеринка. Как я попала домой?!
- Не волнуйся, ничего веселого ты не делала, в целом, как и всегда, - ехидно цедил он, высунув нос, - Две минуты мы думали, что ты выдерживаешь драматическую паузу перед тем, как ответить на вопрос Сета, а оказалось, что ты просто вырубилась. Пришлось тащить тебя домой на руках.