Щеки мои покраснели от стыда. Отключиться на своей первой вечеринки после какие-то двух стаканов алкоголя – ну что за позорище!
- Да не парься, мы все понимали, что тебя просто разморило спиртным и ты уснула. Бендж даже подложил тебе подушку под голову.
Какими же добрыми оказались ребята и какими же преждевременными и неправильными были мои суждения о них. Оказывается, не все ровесники при первой же возможности норовили сцапать тебя с потрохами.
- А теперь расскажи мне что всё-таки с тобой приключилось? Вчера по телефону ты не слова не сказала, что планируешь принять грязевые ванны по пути на вечеринку.
Рассказ мой вышел красочным, хоть и коротким. К удивлению, за свою отвагу и прыткость, я не получила ни каплю похвалы. Лишь обвинение за безрассудство и неосторожность.
- Так давай посмотрим, стоила ли эта коробка того, чтобы ты рисковала ради неё жизнью! - обижено заявил Кайл. Эту тягу к преувеличениям и драматизму он явно унаследовал от мамы.
Переместившись в мою комнату, мы уселись на пол, поставив между собой коробочку. Затаив дыхание, Кайл медленным движением, будто разминируя бомбу, снял крышку. Укрывая все вещи внизу, сверху лежал большой лист, исписанный, непривычно кривым, почерком мамы. Никто из нас не решался взять в руки послание, толи боясь отрезать последнюю нить, связывающую нас с родными, толи опасаясь узнать горькую правду. Сдерживая дрожь, я всё же потянулась к бумаге и мельком пробежав по тексту, зачитала вслух. Родной мамин голос зазвучал у нас в головах:
«Дорогие Ива и Кайл, словами не передать как сильно я люблю вас и как сильно сожалею о том, что нам пришлось вас покинуть. Простите, что обещали вернуться, но так и не сдержали обещания. Простите, что не были рядом, в сложные и счастливые моменты вашей жизни. Единственное чему я безумно рада, что вы не одни, что вы есть друг у друга.
Если вы читаете это, значит мои малыши уже совсем выросли и до сих пор не забыли о нас. Но прошу, живите счастливо и отпустите прошлое. Мы сами виноваты, что навлекли на себя беду и сделали всё, чтобы отгородить вас от того жестокого и страшного мира, где сейчас находимся. В этой коробке, я оставила всю свою жизнь, дабы вы узнали родителей получше и не допустили их же ошибок.
Дочка, ты очень добрая и целеустремленная девочка, такая же упертая, как и твой отец. Я очень люблю тебя за это и знаю, что так просто ты не отступишь, но прошу, не трать силы попусту на попытки найти нас, лучше направь их на себя. Почему-то мне всегда казалось, что ты станешь полицейским или судьей, настолько сильно ты тянулась к справедливости. Но не важно какой путь ты выберешь, знай, я всегда буду гордиться тобой. Пожалуйста, позаботься о Кайле.
Сынок, ты всегда очень хорошо чувствовал людей, но разобраться в своих чувствах для тебя было проблематично. За маской веселья и безразличия, ты скрываешь свои страхи и переживания, и я, как никто другой, понимаю, насколько это грызет изнутри. Сама всю жизнь была такой. Не переставай помогать миру, но останавливайся, чтобы помочь самому себе. И, пожалуйста, позаботься об Иве.
П.С. Ваш дедушка, хоть и кажется невыносимо грубым и черствым человеком, но в глубине его души живет маленькая любовь, которой очень сложно пробиться сквозь толстые каменные стены. Отыщите её, так же как это сделала моя мама.»
Рука моя непроизвольно потянулась к груди. В день нашего восемнадцатилетия, на своем столе я обнаружила коробочку. Это оказался подарок от мистера Бернарда - подвеска с серебряной пулей. На следующий день, я увидела на груди Кайла такой же амулет. Казалось, это и были те искры любви и заботы, о которых писала мама.
Кайл сидел напротив будто в трансе и лишь сбивчивое дыхание выражало его истинные эмоции. Я и сама боялась пошевелиться, осознавая, что лабиринт, которым я бродила все эти годы, не имел выхода. Мама заперла его. Попросила оставить себя и папу лишь призраками воспоминаний, оставить попытки найти их. И хоть всегда я была послушной девочкой, такие просьбы выполнять я не намерена. Раз на двери висел замок, я выберусь оттуда по стене, под землей, через щель – как угодно, но я найду родителей!
Положив письмо на пол, я обратила внимание на остальное содержимое коробки. Толстый дневник в кожаном армейском переплёте, откуда торчали десятки фотографий и вставленных листочков, и маленькая черная флешка, одна из таких, что папа хранил у себя в ящике.