Хотя может и не в столбах было дело, так как проделав всё по инструкции, я обнаруживаю зоомагазин на месте моей цели. Что-то не сходится, и досада с замешательством на моем лице не укрываются от Кайла:
- Мы прошли уже пять баров и один гей клуб. Сложно же тебе угодить, сестричка, но я одобряю. Мёрфи должны праздновать свой день рождения в самом роскошном заведении!
- Боже, ты что еще не понял?! Сегодня мы стали совершеннолетними, - он победно кивает, а я сердита тем, что мне приходится объяснять, продолжаю, - а это значит, что нас наконец пропустят в любимый бар наших родителей. Они проводили в «Райском фламинго» каждый субботний вечер и наверняка оставили там хоть какие-то зацепки о своем нынешнем местоположении. Твоя задача, ну знаешь, «поспрашивать» посетителей. Может кто из них расскажет нам правду.
Его веселая улыбка моментально сменяется на болезненно кривую ухмылку, а глаза напрочь теряют былой задор и с укором смотрят на меня.
- Ты же знаешь, я не люблю использовать силу. Особенно понимая, насколько это бесполезно. Столько лет уже прошло…
- Но попытаться же можно! - со рвением перебиваю я.
Почему-то брат никогда не разделял моего желания побыстрее отыскать родителей, но и не мешал, считая мою игру в детектива напрасной тратой времени. Он пытался скрыть от меня боль, вызванную у него воспоминаниями о них, напускным безразличием и кучей язвительных шуток, но не зря мы были близнецами. По поверьям, деля одну душу на двоих, я отчетливо ощущала его внутренние сокрушения, горькую обиду и безграничную печаль.
- Ладно, можем попробовать, но на многое не надейся, - взявшись за переносицу выдавливает он.
- Отлично, осталось только найти его. Ничего не понимаю, навигатор показывает, что мы на месте.
- Даже не знаю, может вывеска с розовой птицей в облаках, позади тебя, что-то значит, а может предки предпочитали тусоваться с рыбками в зоомагазине, кто знает?
Повернувшись на сто восемьдесят градусов, я замечаю огромную неоновую надпись, розовым мерцание привлекающую внимание прохожих. Ну видимо на меня это не сработало.
«Райский фламинго» встречает нас приторно-сладким запахом алкоголя и все тем же неоново-розовым свечением, обрамляющим барную стойку. От яркого света, калейдоскопом отбивающегося от всех глянцевых поверхностей, слезятся глаза, а уши закладывает басистая музыка, доносящаяся из колонок. Хотя белоснежные стулья и кресла, на которых развалились уже изрядно выпившие посетители, добавляли свежести и изыска, так же как и белые кирпичные стены.
Охранник, сидевший на входе, кинул скучающий взгляд на Кайла и с такой же незаинтересованностью перевел его на меня. Секунда проходит перед тем, как в его голове что-то перемыкает, и он решительно направляется в нашу сторону.
- Несовершеннолетним вход воспрещён, - как робот говорит он, уставившись только на меня.
- Мы же близнецы… - устало произношу я, с обидой понимая, что мне приходится объяснять это уже второй раз за день.
Он недоверчиво косится на Кайла и снова поворачивается ко мне, проговаривая дежурную фразу:
- Покажите документы, пожалуйста.
Гордо выпрямив спину и нацепив уверенное выражение лица, я протягиваю удостоверение. Меньше двух секунд понадобилось охраннику, чтобы снять с меня подозрения.
- Проходите, - уже более ожившим тоном выдавливает он, - В дни рождения у нас действует скидка на выпивку.
Восторженно присвистнув, Кайл спешит занять нам место. Мне приходится ткнуть локтем ему в бок чтобы напомнит с какой целью мы сюда пришли.
Забравшись на высокий стул, я принимаюсь выискивать потенциальных знакомых родителей. На шесть пьяных тел приходится по два трезвых, а на одного в отключке – две подвыпившие дамы. Но почему-то даже при таком раскладе это место не выглядит как дешевый кабак. Не знаю, дело ли в стильном «конфетном» интерьере, в дорогом костюме бармена или же в поведении гостей, которые даже в опьянённом состоянии ведут себя довольно прилично.
Первые трое опрашиваемых, отрицательно покачав головой на первый же вопрос, отмахнулись от нас рукой дабы закинутся очередным шотом. Легко было бы подумать, что они даже не слушали, если бы вопрос задавал не Кайл глядя им прямо в глаза. Такой способ допроса гарантировал правдивые сведенья, но не результат.