Когда я не пошевелилась, чтобы взять его, Каз потянулся и накинул шаль мне на плечи.
— Неподалеку есть один из наших конспиративных домов. Можем переждать там дождь.
Только сейчас я услышала звон капель о камни снаружи. Продавцы, должно быть, прячут товар и перебираются в помещения. Казу ничего не стоило стянуть эту шаль. Со стороны моста донесся раскатистый гром.
Я кивнула и последовала за Казом обратно на площадь.
***
Я сидела на стуле и смотрела на пол, слушая, как с волос капает вода. Кап. Кап. Кап.
В какой-то момент Каз набросил мне на плечи свое пальто, но я все еще дрожала. Он подал мне стакан с водой. «Вот так забота, — вяло подумала я, — Не к добру.»
— Что ты имела в виду, когда сказала, что не видела лошадь?
Я неопределенно повела плечом.
— Скажу, если ответишь, почему носишь перчатки.
На самом деле, мне уже было все равно, почему он их носит, но мне надоело, что он знает обо мне практически все — если вообще не все — а я о нем ровным счётом ничего. Меня сжигало изнутри чувство несправедливости и одиночества.
Я хотела сказать ему какую-нибудь гадость, но когда я открыла рот, из меня полилась правда. Так бывает, когда скрываешь слишком многое, а потом чудом избегаешь встречи с копытами лошади. Ложь угнетает, превращает твою жизнь в кошмар и наконец, когда ты устаешь, правда вырывается наружу.
— Мне было одиннадцать, когда это произошло. Мы с Жюли — моей лучшей подругой — играли во дворе. Ей стало скучно, и она предложила сыграть в догонялки. Мне не хотелось бегать, но Жюли… она умеет убеждать. Она догоняла меня, а мне так не хотелось, чтобы она меня поймала, потому что она всегда выигрывала, во всем, а мне так хотелось обыграть ее. У меня словно открылось второе дыхание. Я бежала невероятно быстро, и Жюли стала отставать. А я все бежала, бежала и смеялась. Помню, когда я почти добежала до колодца, она позвала меня, — я запнулась, но затем продолжила, надеясь, что каз ничего не заметил, если он вообще меня слушал. — «Джей, я больше не могу. Джей, пойдем домой!». И я обернулась, все еще смеясь, чтобы крикнуть ей: «Я выиграла!», а мои босые ноги заскользили по мокрой траве. Я потеряла равновесие и со всей силы упала, ударившись головой о каменный борт колода. А дальше — только тьма и звуки. Крик Жюли. Топот и шуршание платья, когда мама подбежала ко мне.
Я откинулась назад, на спинку стула, будто некоторая невидимая нить, удерживающая меня, наконец порвалась.
— У меня остался шрам, — я коснулась тонкой линии, скрывавшейся за густыми волосами. Благодаря отличной работы гришей шрам практически не был заметен, но он так и не исчез совсем. — И периодические головные боли, которые может вызвать все, что угодно — шум, свет, усталость. Но если с мигренями еще можно бороться, то худшей частью оказалось другое. Прошло некоторое время, прежде чем стало понятно, что из-за падения что-то изменилось во мне. Мира, окружающего меня, больше не было. Стоит голове заболеть, как все вокруг становится неподвижным. Исчезают люди. Лошади. Повозки. Я слышу голоса и топот копыт, но не вижу их. Иногда, если голова болит не так сильно или человек движется не слишком быстро, я вижу его передвижение, но как последовательность статичных картин. Человек просто «перепрыгивает» с места на место, не занимая промежуточного положения. В конце концов, я научилась ориентироваться в пространстве, не полагаясь на глаза, но это все равно мучение. Во время мигрени я не могу нормально существовать, я даже не могу налить воду в стакан — он остается пустым, пока вода не перельется через край и не потечет по пальцам. А если в этот момент я оказалась на оживленной улице… ну, ты видел.
Он долгое время молчал, словно осмысливал мои слова. А может, он вообще меня не слушал, а составлял в уме очередной хитроумный план. Однако потом он спросил:
— Нина упомянула, что во время заварушки после обмена заложниками ты странно себя вела и словно не могла самостоятельно передвигаться. Это был очередной приступ?
Я кивнула.
— Почему ты ничего не сказала? — в его голосе мне послышались незнакомые в его исполнении нотки. Любопытство? Обида? Или теперь меня в добавок к глазам подводят и уши?
— Потому что… — я замолчала. Потому что не хотела, чтобы ты знал и считал меня ущербной? — Вообще я не делаю из этого секрета, но… Не знаю. Наверное, мне просто не хотелось, чтобы ты потом использовал и это против меня.
И между нами снова повисла тишина. Дождь за окном понемногу стал утихать. Темные тучи плыли дальше по небу, унося с собой раскаты грома. Выглянуло долгожданное солнце.
— Кажется, тебя пора вернуть домой, — сказал Каз, будто и не было моего излияния души. Мне оставалось только согласно кивнуть головой.
***
Дорога заняла около часа. Мы оба шли не спеша — он тяжело опирался на трость, я едва переставляла ноги после падения на камни. Никто из нас не проронил ни слова, но мне нравилось просто идти рядом с ним и ни о чем не говорить. В этом было что-то успокаивающее, согревающее душу. Мы остановились перед домом тети. Я повернулась к нему. Наверное стоило пригласить его на чай. После того, как он спас мою жизнь, и после моего монолога в конспиративной квартире, мне казалось, что между нами что-то изменилось. Мне хотелось так думать. Но когда я посмотрела в его тёмные, холодные глаза, почувствовала, как меня одолевает разочарование.
— Пока, — пробормотала я и направилась к черному входу.
— Стой.
Я обернулась, частично с надеждой, частично с любопытством.
— Ты ничего не забыла?
И чтобы я в лишний раз не думала о чем-то не том, недвусмысленно посмотрел на то, что было на мне.
Моя улыбка вышла почти искренней, когда я засунула руки в карманы его пальто и сказала:
— Нет.
И ушла. Когда я секундой позже взглянула на улицу через окно на кухне, Каза у дома уже не было.
========== Глава 11. Lets Get It Started ==========
Было около четырех утра, когда в мою дверь неуверенно постучали. Вчера днем я легла почти сразу же, как пришла домой (точнее, после того, как залечила разбитые колени и ладони. Таким темпом от меня и живого места не останется после работы с Отбросами). Проспав почти 12 часов, я проснулась еще до рассвета и поспешила воплощать в реальность пришедшую во сне идею.
— Открыто! — ответила я, не совсем понимая, кто мог прийти ко мне в это время.
В комнату, настороженно оглядываясь, зашел Уайлен. Я была уверена, что это он, а не второй шуханец, потому что его близнец постоянно таскал с собой исписанный каракулями блокнот. Ну и по неизвестным мне причинам Каз никогда не позволял второму парнишке выходить из склепа, так что вряд ли в этот раз он сделал исключение.
В отличие от Нины, которая несколько недель назад бесцеремонно плюхнулась на мою кровать, он остался неуверенно стоять посреди комнаты, даже когда я предложила ему сесть в кресло. Пожав плечами, я повернулась обратно к швейной машинке. Уайлен уставился на предмет одежды, который я в данный момент увлечённо правила.
— Это что, пальто Каза? — не веря своим глазам, спросил он.
— Это было пальто Каза, — дострочив рукав, я обрезала торчащие нитки и вытянула руки, удерживая пальто на расстоянии и рассматривая результат своей работы. Я подрезала слишком длинные для меня рукава и подол, пришила золотые декоративные пуговицы, а также сделала шлевки, чтобы позже вставить в них ремень.
Уайлен открыл рот, чтобы добавить что-то еще, но в итоге только покачал головой, поражаясь своим мыслям.
— Каз хочет тебя видеть, — наконец объяснил он причину своего визита. На мгновение, я замерла. Отчетливо вспомнились события вчерашнего дня. Не хочет ли он сказать, что больше не нуждается в моих услугах? Нет, тогда он бы передал это через того же Уайлена. Скорее всего ему снова что-то нужно.
Прогнав Уайлена из комнаты, я быстро привела себя в порядок и оделась. За обеденным столом в склепе в кои-то веки собралась вся команда Каза. По моей спине побежали холодок. Что-то случилось?
Первой наше появление заметила Нина. От удивления она распахнула рот и пихнула сидящего рядом фьерданца — Маттиаса, если не ошибаюсь. Уже спустя пару секунд после моего появления на меня смотрело шесть пар глаз, кроме Каза, который внимательно что-то изучал. Я испугалась, что они не ожидали моего появления, или я за время в пути успела превратиться в чудовище, но потом Каз, заметивший повисшую тишину, поднял на меня взгляд.